Александра. Книга вторая. Разлом

Джордж очень уж рассчитывал на Эмму, он советовался с ней во всем и не оспаривал ее решения. Еще Крис рассказывал, что Джордж и Эмма часто ходили по различным вампирским заведениям с тридцатых по шестидесятые. Там они сколотили основной капитал семьи, а потом Эмма его приумножила благодаря фондовым биржам.

– Эмма?

– А?

– Это твоя способность? – я решила не гадать, а спросить напрямую.

– Думаю, да. Тяжело сказать точно, когда у тебя что-то не настолько очевидное, как у вас, – как-то невесело сказала она.

 – Что-то, что нельзя пощупать, нельзя увидеть.

– Да брось, – улыбнулась Фиби. – Сколько раз ты вытаскивала нас из передряг, а сколько папе помогала? Крис вообще тебе жизнью обязан, если бы не ты, он бы умер на тех боях в подвале. Твоя способность ничуть не абстрактна.

– Да уж, – невесело усмехнулась Эмма.

– Если ты не можешь создавать щиты, это не значит, что твоя способность менее значима, – я села так, чтобы получше видеть Эмму, Фиби села рядом. – Я вот тебе завидую, ты можешь касаться кого угодно, не боясь стать волком или человеком в самый неподходящий момент.

– И не переживаешь каждый раз момент смерти. Снова и снова, – добавила Фиби.

Эмма смотрела далеко в лес, она стояла вполоборота. Опущенные уголки губ, поникшие плечи и время от времени сжимающиеся кулаки говорили о грусти, которую она испытает. Но отчего? Неужели мы ее обидели?

– Вы ошибаетесь, если думаете, что в моей способности нет минусов, – тихо сказала она. Мы с Фиби притихли. Эмма обернулась и, грустно улыбнувшись, спросила: – Хотите, я расскажу вам свой самый главный секрет?

Меня, как человека, который пять сотен лет хранил свои тайны, боялся даже имя родителей произнести вслух, такой вопрос застал врасплох.

Я не имела права говорить, что хочу услышать ее секрет, она не обязана мне его рассказывать. Но в глазах Эммы я увидела что-то такое, что часто замечала в своих, в моменты, когда мне нужен был человек, которому я могла бы довериться, поделиться тем, что накипело внутри. Это было отчаяние. Наверное, потому я и кивнула.

– Я не люблю Айзека, – прошептала Эмма, горько скривив губы. – И никогда не любила.

Фиби ахнула и хотела было что-то сказать, но передумала. В моей голове крутилось множество вопросов, которые я боялась задать.

– Я вообще никого не любила, – продолжила Эмма, садясь рядом. Она не смотрела на нас, отводя глаза, будто стыдилась своего признания. – Кроме одного-единственного человека. Маму.