Черное дело

Сереже иногда казалось, что все вокруг: лес, озеро, наземная и пернатая живность – будто присматривается к ним, внимательно следит за каждым шагом. Природа словно выжидала, как проявят себя люди, выдержат ли испытание одиночеством и безлюдьем. Мальчику представлялось некое незримое, но огромное и всемогущее существо, откуда-то из беспредельной вышины наблюдавшее за их суетой, как он сам иногда наблюдает за насекомыми, снующими в траве. «Может быть, это и есть Бог?» – мысленно задавал он самому себе вопрос. Этот некто, по мнению Сережи, был невероятно могуч, но одновременно отстранен и равнодушен.

Он не мешал, но и не помогал, предпочитал пассивно взирать на их возню. Но будет ли он всегда таким? Не сдует ли в один прекрасный день, как сам Сережа сдувал с ладони маленького паучка?

Разговоры о Боге в семье почти не возникали. Отец относился к религии равнодушно, а мать если и верила, то наособинку, без экзальтации и досконального соблюдения обрядов. Видимо, чем дольше она жила на свете, тем сильнее разочаровывалась в вере.

И если Женю крестили в церкви, то Сережа оказался и вовсе некрещеным.

Сережа был почти уверен, что чувства, наподобие его собственных, испытывают и другие члены семьи. Как-то он попытался рассказать о них отцу. Он сбивчиво и малопонятно попробовал передать свои ощущения. Стесняясь, поведал о некоем существе, взирающем на них с высоты. Отец, удивленно смотря на мальчика, молча выслушал его невнятный рассказ, потом на некоторое время задумался. «Может быть, ты в чем-то и прав, – заключил он.

 – Иногда и у меня возникают подобные ощущения. Мы здесь словно листья на ветру. И уповать нам не на кого».

Сережа также часто размышлял, кто жил в усадьбе до них. Неподалеку от дома, на лесной поляне, среди цветов и высокой травы высилось несколько больших черных крестов. Здесь были схоронены их предшественники. На кладбище наткнулись почти сразу по прибытии, но кроме него ходить сюда никто не любил. Впрочем, говорить «не любил» было бы неправильно. У новых хозяев усадьбы просто не хватало времени для созерцания.

И только Сережа, случалось, прибегал на это печальное место. Мрачные, даже зловещие кресты вовсе не казались ему страшными. Не пугали его и те, кто лежал под ними. Старое кладбище чем-то притягивало его. Как хорошо лежать среди разнотравья, возле одного из крестов, слушать мерное гудение насекомых и всматриваться в высокое небо! Именно здесь Сережа с наибольшей отчетливостью ощущал присутствие чего-то громадного и непостижимого.