Девятая жизнь нечисти

– На кухне, в газовой плите которая… Экая ты бестолковая. Газ зажжешь, кошку туда, дверцу закроешь и водицей покропишь, чтобы, значит, эта тварь не вылезла. Затем сиди и жди. Пускай жарится. Она начнет мяукать, потом орать благим матом, но ты ее не выпускай. Потом она заговорит с тобой по-человечьи. Молить начнет, чтобы выпустила. А ты ей: «Сними заклятье!» Она примется обещать, что снимет, только, мол, освободи. А ты ей: «Поклянись девятой жизнью, тварь!» Коли поклянется, можешь выпускать.

Тут вонь и исчезнет.

– И все?! – повеселела Лена.

– Какое там «и все»! – рассвирепела карлица. Она так ужасно ощерила свои желтые клыки, что Лена в испуге отшатнулась. – Ты точно дура! Если бы все так просто… Нет, дорогая моя, дело тут не шуточное. Или ты будешь смердеть и дальше, или сделаешь все точь-в-точь, как я сказала. Запомнила, чем должна поклясться колдовка?

– Девятой жизнью.

– Ладно. А про перчатки… Есть они у тебя?

– Найду что-нибудь…

– Что-нибудь не пойдет.

Я тебе сейчас подыщу подходящие, есть у меня… – Карлица сорвалась с места и вскоре принесла громадные «мушкетерские» кожаные краги с раструбами. – Витюшкины, – сообщила она, – когда-то на мотоцикле катался. Бери, дарю. В самый раз, чтобы ухватить эту тварь. Ладно. Сейчас отправляйся домой, время позднее, а завтра спозаранку начинай готовиться.

– Хочу уточнить, – поднимаясь с табурета, сказала Лена. – В какое время ждать эту…

– Ведьму-то? Явится, скорее всего, сразу после полуночи, а крайний срок – до первых петухов, то есть до часа.

– И вот что мне еще непонятно, – продолжала расспросы библиотекарша, – допустим, мне нужно затолкать эту… кошку в плиту? Ведь мне придется выпустить ее, чтобы поджечь духовку?

– Ну, ты уж совсем… – карлица даже покрутила пальцем у виска. – Духовку зажги заранее, – стала она растолковывать Лене, словно обучала ее выпечке пирогов. – Поставь на самый слабый огонь.

Чтоб только была наготове. И мой тебе совет: днем выспись, а то тебя ночью сон сморит…

Было уже совсем поздно, когда Лена покинула гостеприимный кров своих новых знакомых. Последнее, что она услышала, покидая квартиру, был тяжелый храп Витюшки. И эти, возможно, не очень благозвучные рулады внушили страдалице чувство покоя и стабильности.

«Правильно в мире. Усни, сынок…» – всплыли в памяти строки полузабытого поэта. Именно так.