Шокированный любовник

 – Она склонила голову набок и провела пальцем по выступающей ключице.

Больше всего на свете Джереми хотелось выведать у нее главный секрет: а что там под пижамой. Ему хотелось узнать, что она за человек, как она целуется. Каково это будет, если ее обнаженное тело прижмется к его.

– А ты расскажи мне о трех вещах, которые характеризуют тебя как человека. Три вещи, в которые ты веришь.

Изабель, кажется, глубоко задумалась.

– Ладно. Я верю, что для лжи никаких веских оснований не бывает, но это не означает, что человек должен признаваться во всем.

Я верю, что хороший сон решает многие проблемы. И я верю, что любовь – это единственное, что может спасти человека.

– Серьезно? – Последние слова показались Джереми излишне оптимистичными, однако он напомнил себе, что у него есть все основания, чтобы закатывать глаза, когда кто-то заговаривает о любви.

– Как я уже сказала, двум абсолютно чужим людям не повредит немного жестокой правды. Так что мне остается только стать до нелепости открытой и излить свою душу.

– Ты психиатр, да? Одна из тех, кому платят по сотне долларов в час за то, что ты заставляешь людей признаваться в своих самых унизительных поступках?

Изабель покачала головой.

– Эй, это против правил. Мы же договорились: ни слова о работе.

– Значит, я прав. Ты психиатр.

– Нет, ты не прав. – Она лукаво посмотрела на него. – Но ты и не не прав.

Джереми от души расхохотался. Изабель виделась ему загадкой, которую надо решать постепенно, слой за слоем… Он подозревал, что нашел бы в ней множество сюрпризов.

– Ну а теперь ты наверняка хочешь услышать о моих трех правдах, да?

– Это было бы справедливо.

Джереми пришлось на минуту задуматься, чтобы, следуя примеру Изабель, соблюсти баланс между откровенностью и недосказанностью, которая побудила в нем интерес к ней.

– Я верю, что нельзя воспринимать себя слишком серьезно – это заведет в ловушку. Я верю, что глупо извиняться за то, что умеешь делать деньги, причем много денег.

И я верю, что нет ничего неправильного в том, чтобы получать удовольствие.

Изабель кивнула.

– Все это очень интересно.

– Ты точно психиатр.

– А ты точно не умеешь соблюдать правила.

Он пожал плечами.

– Многие правила деспотичны.

– Например?

– Например, такое, которое запрещает приглашать выпить женщину, стоящую в пижаме на тротуаре в центре Нью-Йорка.

Изабель указала на него пальцем.

– Да. Ты абсолютно прав. Это глупое правило.