Код розенкрейцеров

Поезд отходил без пятнадцати восемь, а Коломенцева все еще не наблюдалось.

«Дурак, взял и на него билет, – клял себя Егор, – теперь бежать в кассу, сдавать… Еще, чего доброго, опоздаю. Наверное, не придет, не сумел договориться или передумал».

Но ровно в половине восьмого Коломенцев появился.

«Пунктуален» – отметил Олегов.

– Вы, я вижу, волновались? – извиняющимся тоном поинтересовался Коломенцев.

– Нисколько, – уверил его Олегов, – хотя определенные сомнения имелись. Я даже билет вам купил.

– Отлично.

Тогда вперед. Позвольте помочь, взять часть вашей поклажи, вы нагружены, извиняюсь, как верблюд.

– Семья… – невнятно объяснил Олегов. – А с работой договорились?

– Все в порядке. День свободен.

Егор оглядел своего нового знакомого. Тот был облачен в легкий парусиновый костюм белого цвета, такие же парусиновые туфли, ворот вышитой украинской рубашки расстегнут, а голову венчала соломенная шляпа.

– Да вы прямо дачник.

– Отправляясь в экспедицию, нужно одеваться соответствующим образом, – вполне серьезно сообщил Коломенцев, и Егор внутренне усмехнулся: «Да он педант».

Они уселись на жесткие плацкартные места, паровоз дал гудок, и поезд тронулся. В вагоне, как и прежде, было почти пусто. К своему удивлению, среди немногочисленных пассажиров Олегов опознал прошлого попутчика – старичка с удочками. Тот вежливо приподнял кепку, показывая, что тоже заметил Егора, но остался на своем месте, чему историк даже обрадовался.

– Ваш знакомый? – поинтересовался Коломенцев.

– Разговорились в прошлую поездку, – объяснил Егор. – Несколько утомителен.

Коломенцев понимающе кивнул головой.

– Наверное, много говорит. Стариковская словоохотливость. Иной раз хочется поделиться с кем-нибудь опытом, потолковать о своей жизни, расспросить о чужой. Вполне простительная слабость.

– Согласен с вами.

– Я вот тоже хотел рассказать о себе, но…

– Что вы! Мне, напротив, очень интересно. Ваши знания просто-таки интригуют.

– Ну, если вы не против.

Я считаю необходимым, чтобы человек, с которым я собираюсь длительное время общаться, представлял, что я и кто я. На предмет возможных недоразумений.

Егор насторожился.

– Дело в том, – объяснил свои слова Коломенцев, – что я живу в СССР всего второй год. До этого обитал в Харбине, потом в Шанхае, позже перебрался в Сан-Паулу, это в Бразилии. А теперь вот вернулся на родину. И нисколько об этом не жалею.

– Да уж. Кидало вас по миру.

– Это верно.