Обреченный пророк

Олег обрадовался: туземец, клюнуло… – но радости своей не выказал, молча подвинулся, отметив, что его знают; ну что ж, это упрощает процедуру знакомства. Парень между тем по-хозяйски развалился за столом и залпом выпил первую кружку. Видимо, она не полностью затушила пожар, бушевавший внутри него, потому что за первой кружкой тут же последовала и вторая. Только после этого парень перевел дух, посмотрел на Олега и повторил вопрос: «С бодуна?»

Олег неопределенно кивнул. Кивок можно было понимать: и да, и нет.

Парень, видимо, понял как «нет».

– А я вот с бодунища, – меланхолично сказал он и потянулся за третьей кружкой. Сделав пару глотков, он вновь посмотрел на Олега и спросил:

– А почему аборигены съели Кука?

– Что-что? – не понял Олег.

– Высоцкий, – пояснил парень. – Значит, не пьешь?

– Ну почему же, – в тон ему сказал Олег, – нынче только сова не пьет…

– Точно, – хмыкнул парень, – …хотели кушать и съели Кука.

Он снова отхлебнул и повернулся к Олегу.

– Стало значительно легче, вообще-то алкоголь – яд.

«Ах, где я был вчера, не пойму, хоть убей, только помню, что стены с обоями…» – вновь процитировал он. – Меня, между прочим, Валентином звать, «Валюха крикнул – берегись, но было поздно».

– Олег, – представился наш герой. Разговор со знатоком творчества Владимира Высоцкого принимал несколько однообразный характер.

– «Как ныне cбирается вещий Олег…» – с ходу процитировал новый знакомец, доказав, что он не чужд и классике.

«Как бы его свернуть на нужную тему? – размышлял Олег.

 – Видимо, сделать это можно только одним способом».

– Пиво – это, конечно, неплохо, – заметил он осторожно, – но не лучше ли по случаю знакомства попробовать что-нибудь покрепче?

– Мысль! – оживился парень. – А ты мне нравишься, учитель, быстро соображаешь. Пойдем в магазин!

Через некоторое время они сидели в старой беседке запущенного городского сада, и Валентин умело раскупоривал бутылку портвейна.

«Голова будет болеть, – тоскливо думал Олег, – ну ничего, потерплю».

Разговор коснулся творчества знаменитого барда, которого так часто цитировал его новый знакомый.

– Братуха у меня служил под Москвой, в ВДВ, так Володя покойный к ним приезжал, пел… У братухи даже фотка есть – Высоцкий среди десантников, братуха над ней трясется, будто она золотая… Я бы, конечно, тоже трясся, – завистливо вздохнул новый знакомец. – А ты, учитель, почему не в школе, что, с уроков сбежал? – перевел он разговор на другую тему.