Обреченный пророк

Тоскливо было на улице, но Олег не обращал внимания на знаки, расставленные судьбой.

– Ну вот и пришли, – сообщил Валентин, останавливаясь перед деревянным домишкой, ушедшим в землю по самые окна. Он толкнул калитку, потом дверь в дом, и шедший за ним Олег очутился в странном месте.

Обстановка в комнате, куда он попал, представляла собой странную смесь музея и притона. Просторная горница была уставлена разнокалиберной мебелью, которой было так много, что с трудом можно было повернуться. Здесь стоял пузатый старинный комод, судя по формам, вышедший из-под рук хорошего мастера, но выкрашенный почему-то желтой краской.

Ломберный столик с гнутыми ножками соседствовал с шифоньером базарной работы. Половину одной из стен комнаты занимала печь-голландка, украшенная голубыми антикварными изразцами. Кое-где древние плитки отлетели, и пустоты были заполнены небрежно приляпанным современным кафелем. В красном углу находился большой иконостас, перед которым теплилась лампадка, но тут же на стенах были наклеены вырезанные из зарубежных журналов фотографии полуголых красоток. На здоровенной, тоже старинной кровати, на несвежих скомканных простынях лежал человек. Он, казалось, спал. Олег узнал в нем давешнего знакомца, представленного как Комар.

Валентин кашлянул, человек открыл глаза и посмотрел на вошедших.

– Вот привел, – почтительно сказал парень и показал рукой на Олега.

– Молодец, – одобрил Комар, – садитесь, ребята.

Олег нерешительно топтался, не зная, куда сесть: на нескольких стульях были в беспорядке раскиданы предметы мужского и женского туалета.

– Да сбрось барахло, учитель, – сказал Комар, увидя его замешательство, – а ты чего стоишь, – покосился он на Валентина, – не первый раз.

– Чего рассиживаться, – откликнулся тот, – магазины уже открылись.

– Открылись, говоришь, ну что ж, сгоняй, купи портвешка.

Валька выразительно похлопал себя по карману: пусто, мол.

– На-ка вот… – Комар протянул парню пятерку, которую выудил из кармана мятых брюк, – пулей!

«Опять пить», – тоскливо подумал Олег, и тоска, видимо, отразилась на его лице, потому что Комар внимательно посмотрел на него:

– Чего кривишься?

– Интересно тут у вас, мебель старинная… – не отвечая на вопрос, протянул Олег.

– Это бабы моей дом, – пояснил Комар, – ей от стариков достался, старины здесь хватает, только трухлявое все, за что ни возьмешься, все гниль.