Пригоршня тьмы

И еще более странные рисунки, развешанные по стенам. Один из них особенно привлек ее внимание. На нем была изображена голая женщина, бегущая от преследующего ее не то человека, не то чудовища. Рисунок был выполнен довольно небрежно, в торопливой скачущей манере, но тем не менее производил сильное впечатление.

Галина слегка покраснела, увидев, с каким вниманием рассматривает девочка картинку.

Она кашлянула и смущенно посмотрела на Марту.

– Ничего страшного, – отозвалась та, поняв причину конфуза.

 – Она и не такое смотрит по видику. Хотя картинка, конечно, довольно странная. Кто рисовал? Уж не ты ли?

– Ну что ты, – Галина чуть растерянно улыбалась, – я одно время собирала образцы творчества душевнобольных. Так и висят…

– Странное, однако, творчество, – хмыкнула Марта, – уж не сам ли автор гонится за этой дамой?

– Кто знает, – неопределенно отозвалась Галина, – правда, эту картину нарисовала женщина.

– Тогда все понятно, – усмехнулась Марта, – нереализованное сексуальное чувство…

Галина еще больше покраснела и показала глазами на девочку, которая продолжала изучать рисунки.

– Маша, – строго сказала Марта, – не отвлекайся, мы сюда не картины смотреть пришли.

Маша неохотно вернулась к столу.

– Галина Васильевна должна посмотреть тебя.

– Ну почему же Галина Васильевна? – Касьянова поморщилась. – Просто тетя Галя. Договорились, Машенька?

Девочка вежливо кивнула.

Осмотр продолжался долго. К концу Маша даже начала зевать.

Сначала было довольно интересно: перед ее носом водили тем самым блестящим молоточком, заставляли закрывать и открывать глаза и дотрагиваться пальцем до кончика носа, мерили давление, для чего надевали на руку тугую резиновую манжетку и накачивали ее воздухом… Но вот вопросы ставили девочку в тупик, хотя Маша без колебаний отвечала на них. Зачем, скажем, нужно было считать до ста, к чему было спрашивать, какой сейчас год и месяц? Неужели симпатичная тетя Галя сама этого не знает? Наконец Касьянова закончила процедуру и посмотрела на Марту, напряженно следившую за выражением ее лица. Она ждала заключения.

– Послушай, Маша, – сказала Галина, обращаясь к девочке, – давай-ка я отведу тебя в соседнюю комнату, там рисунков еще больше. – Маша охотно согласилась.

– Ну и?! – спросила Марта, когда хозяйка кабинета вернулась.

– Никаких видимых отклонений я не нашла.

Марта облегченно и одновременно разочарованно вздохнула.