Пригоршня тьмы

Начались схватки, а она словно и не понимала этого. Нашла место рожать – на вокзале!»

«А как ты думаешь, она здорова?»

«С анализами все в порядке. Палочек Коха и спирохет не зафиксировано, об остальном остается только гадать. Она показалась мне девицей весьма ухоженной, руки явно не знали стирки и мытья полов. Хотя, конечно, такой сорт женщин мытьем полов не занимается. Может быть, мамина дочка, сбежавшая от позора из дому?»

«Значит, у нее могут быть родители?»

«Родители у всех есть. Я бы на твоем месте не вдавалась в подробности.

Послушайся совета».

«А на операционном столе она ничего не говорила?»

«Ты все не можешь успокоиться. Она же в бреду была. Мне показалось, что иностранные слова произносила. Но, может быть, только показалось».

«Какие слова?»

«Вроде латынь, а может, итальянский…»

«Ты это серьезно?»

«Все, – сказала Люська, – больше я на эту тему не разговариваю. И вообще. Ничего не было. Забудь».

Марта замолчала и закурила. Теперь она совсем протрезвела.

– Что же было дальше? – заинтригованная Галина во все глаза смотрела на подругу.

– А ничего до сегодняшнего дня. Все спокойно. Я последовала совету Люськи и забыла обо всем.

– Плохо же ты забыла, вон какие подробности рассказала.

– За-бы-ла!!! Все. Но, – она подняла палец кверху, – я до сих пор убеждена, что в той комнате, кроме меня, кто-то был.

Поздно вечером приехал Павел. До тех пор Галина оставалась у Глиномесовых и с нетерпением ждала известий. Неудивительно, что в данном случае она принимала чужую беду как свою.

Судьба Маши глубоко затронула ее. Но к тревоге за девочку примешивалось какое-то иное чувство. Что-то в этой истории было необычно, таинственно. Что-то такое, о встрече с чем человек мечтает всю жизнь. Мечтает и страшится этой встречи.

На Павле лица не было. Он старался казаться спокойным, однако это плохо ему удавалось. Молча прошел на кухню, сел за стол, отломил кусок от лежащей булки, отрезал кружок колбасы и стал механически жевать.

– Ну что там?! – в один голос закричали обе женщины.

Павел тоскливо взглянул на них.

– Боюсь, что плохо.

Марта без сил опустилась на табурет и закрыла лицо руками. Ее поза выражала невысказанный упрек. Молчала и Галина.

– Машка, вне всякого сомнения, похищена, – угрюмо сообщил Павел, – все эти разговоры, что она заблудилась в лесу, – чушь собачья! Лесов там хоть и много, но это скорее перелески, и они почти все пересечены дорогами. Конечно, леса прочесывают.