Лунное дитя

Ники нахмурилась:

– Я не принимаю наркотики. Значит, вот что вы обо мне думаете?

Шерон наклонилась вперед и положила руку на стол.

За спиной Ники маленькая коричневая птичка приземлилась на кормушку, прикрепленную к стеклу на присоску.

– Нет, Ники, я не думаю, что ты принимаешь наркотики. Но я тебя не знаю, а ты не знаешь меня, так что я говорю это на всякий случай. Я не хочу жить с наркоманкой или запойной алкоголичкой. Это не личное – просто мои принципы. Да и к тому же ты ведь совсем не знаешь меня.

А вдруг я наркоманка? Нам обеим известно только одно – за нас поручилась Эми. Мне кажется, это значит, что с нами все в порядке.

Ники оглядела комнату.

– Вы совершенно точно не наркоманка.

– Ты говоришь очень уверенно.

– Я могу сказать наверняка, – твердо сказала она. – У вас ясные здоровые глаза, чистый дом, вы уже проснулись и готовы к новому дню.

– Я стараюсь идти в ногу со временем. – В голосе Шерон появились нотки гордости. – И все же, к твоему сведению, это может быть маской.

У меня может быть тайная жизнь.

– Нет. – Ники покачала головой. Серебряные серьги закачались у нее в ушах. – Вы точно не наркоманка. Я много их повидала. Я бы сразу поняла.

Глава 7

Торговый центр располагался в трех километрах от дома Шерон. Когда Ники заявила, что пойдет туда пешком, Шерон сказала:

– Не говори глупостей. Сегодня слишком холодно. Я могу тебя отвезти.

Ники поерзала на стуле, словно оценивая оба варианта.

– Вы уверены? – наконец сказала она.

– Конечно, уверена. Это совсем не проблема. Кроме того, мне больше нечем заняться. – Она удивилась, когда поняла, что произнесла последние слова вслух.

Неужели ей и правда больше нечего делать?

С одной стороны, у Шерон была очень насыщенная жизнь. Она любила бывать на свежем воздухе. В зависимости от времени года она работала во дворе или убирала снег. Часто она ходила в библиотеку или в продуктовый магазин. И у нее было много дел: она ходила в парикмахерскую, к стоматологу, на плановые приемы к врачу.

Она обедала с друзьями, а по воскресеньям ходила в церковь. Уборка и стирка были для нее приоритетными задачами, так как она терпеть не могла грязь и беспорядок. Все эти мелочи означали, что она всегда была в движении: встряхивала миску с кошачьим кормом, чтобы казалось, что там есть еда, протирала все плоские поверхности в доме, убирала пыль со стеклянных птичек, драгоценных безделушек ее матери.