Проклятие Гримм-хауса

 – Вот и молодец, глупенький гусёночек!

– Хэдли, – тётя Максин вовсе не была так довольна, – яйца не прожарились! Чтобы завтра сделала всё как следует!

Далее в распорядок дня входил тихий час (когда тётушки дремали), уборка (Хэдли скребла и мыла под строгим надзором тёток) и прогулка, когда она могла находиться вне дома сама по себе в течение часа. Одичавший и заросший сад был окружён высоченным деревянным забором: через него не смог бы заглянуть даже настоящий верзила, а о том, чтобы перелезть через него, нечего было и мечтать.

Когда Хэдли впервые попала в сад, она обошла его по периметру в надежде найти ворота, но забор оказался сплошным. Девочка всё равно выходила на прогулки в надежде подышать свежим воздухом, но, к сожалению, день за днём воздух в саду почему-то был таким же вязким и душным. Никогда в жизни она не видела такого туманного, мрачного лета. Небо над Гримм-хаусом всегда было серым и тусклым – угнетающее зрелище. Больше всего Хэдли тосковала по солнцу.

Насколько она могла судить, тётки никогда не покидали дом.

Продукты просто оказывались на переднем крыльце. Для развлечения они беседовали между собой, дразнились как маленькие и хохотали, как гиены.

– А помнишь тот раз… – начинала тётя Максин, после чего выдавала какую-нибудь гнусность о сестре.

– Ну, ты нашла что вспомнить! – был любимый ответ тёти Шарман. – Это было давным-давно!

В молодости они постоянно влюблялись в одних и тех же парней и теперь винили друг друга в том, что остались на бобах.

– Джордж признался мне, что в жизни не видел никого красивее! – бубнила тётя Шарман. – И я бы прибрала его к рукам, если бы не ты!

– Вечно ты витаешь в облаках, Шарман! – фыркнула тётя Максин. – Никогда он ничего такого не говорил!

– А вот и говорил!

– А вот и нет!

– В жизни не видел никого красивее! Он так и сказал! Слово в слово! Я слышала это собственными ушами!

– Вот этими, что ли? Да они же хлопают так, будто ты украла их у слона!

– Ох, Максин, ты такая противная! Не будь ты моей милой сестрой, я бы ни за что с тобой не разговаривала! – Несмотря на грубые слова, звучали они без злобы.

Это было их привычным развлечением – оскорблять друг друга.

Хэдли слушала их кваканье и хохот и всё больше погружалась в муки одиночества. Ей ужасно хотелось поговорить с подругами, Софией и Лили! Она даже готова была опять оказаться под надзором Зоуи! Но у тёток не было телефона, и выходить ей не разрешалось.