Проклятие Гримм-хауса

Хэдли слышала, как Зоуи жаловалась по телефону, что скучает без бойфренда, что её тошнит от этих апартаментов и что сама Хэдли, по её мнению, – избалованная маменькина дочка. От последнего определения Хэдли чуть не разревелась. Она ужасно тосковала без родителей и старалась не попадаться Зоуи на глаза. И никакая она не маменькина дочка. Ничего подобного.

Хэдли не была маменькиной дочкой. Она была танцовщицей. Её ножки стали двигаться в такт музыке ещё до того, как она научилась ходить, и от ползания девочка сразу перешла к танцу.

Пока её ровесники вперевалку осваивали первые шаги, Хэдли уже изящно скользила по полу. И как только она достаточно повзрослела, стала ежедневно по нескольку часов заниматься танцами с преподавателем. Самые близкие её подруги, София и Лили, тоже были танцовщицами: соперничество между ними не угасало, однако чужие успехи никого не обижали.

Танцы стали настолько постоянной частью её жизни, что в апартаментах для них отвели специальную комнату: пустое помещение с зеркалом во всю стену и балетным станком напротив.

Именно эта студия и бесила Зоуи больше всего.

– У такой малявки целая комната только для танцев! – шипела она в телефон. – Прикинь? Неплохо так для одного ребёнка? – И Зоуи ехидно передразнила: – Для нашей Хэдли ничего не жалко!

– Я всё слышу! – крикнула Хэдли из соседней комнаты.

Но Зоуи было плевать.

Когда мама и папа Хэдли выиграли билеты на морской круиз, было много споров из-за того, что им придётся поехать без дочери. Она подслушала, как родители перебирают все «за» и «против».

Наконец они усадили девочку перед собой и обрисовали положение.

– Это займёт всего неделю, – сказал папа, – но если ты не хочешь, чтобы мы уезжали, всё можно отменить, – он обнял маму Хэдли за плечи.

Её мама была подтянутой элегантной женщиной с тонкой натурой и сейчас старалась ободряюще улыбаться дочери. Родители гордились её дарованием и не жалели никаких денег на преподавателей и костюмы.

У них даже сложился свой ритуал, выполняемый перед каждым выступлением Хэдли.

Это папа настоял, чтобы все трое крепко прижимались друг к другу: он называл это семейными объятиями Брайтонов. Смешная традиция, но девочка привыкла в неё верить. После объятий мама повторяла, что они гордятся ею, и говорила:

– Никто не ждёт от себя совершенства. Просто делай что можешь и верь в себя.

И Хэдли выходила на сцену без страха, уверенная, что родители с неизменной преданностью следят за нею из зала.