Ни слова больше!

Похоже, от сообщения про «убийцу» она на время отвлеклась. – Кстати, пора бы уж обзавестись подругой, сколько можно грустить в одиночестве?

– Нафиг ему подруга? – встревает Шейн и тут же замирает под суровым взглядом Шарлотты. – В смысле, пусть делает что хочет. Ты же знаешь, Триппу стоит только пальцем поманить.

– Не будь дикарем, – фыркает Шарлотта, обводя глазами соседние столы. В какой-то момент ее лицо принимает задумчивое выражение. – Гм… Бринн Галлахер похорошела, ты не находишь?

Пропускаю вопрос мимо ушей.

Странно: Шарлотта вроде бы самая красивая девочка в школе, а попробуй понять почему. То есть выглядит она, конечно, круто, но лично я затрудняюсь выделить что-то особенное. Другое дело Бринн, в ней все особенное: зеленые глаза, рассыпанные по лицу веснушки, волосы цвета бронзы… Вовремя одергиваю себя и громко сообщаю:

– Вот и Абби с твоим яблоком.

Шарлотта с улыбкой принимает подношение. Покрутив яблоко в руках, она надувает губы и кладет его рядом с первым.

– На этом тоже вмятина.

Все равно спасибо.

Не могу ручаться за то, что бормочет себе под нос Шейн, но очень похоже на «ни хрена не угодишь».

* * *

После уроков я иду в оранжерею Сент-Амброуза и встаю в конец очереди из малознакомых детей, ожидающих мисс Келсо. Регина может и уволить, если я не запишусь в этот долбаный комитет по устройству мемориального сада.

Общаться мне тут не с кем, так что стою и прокручиваю телефон. Слово «убийца» так и не удалил – надеюсь обнаружить какой-нибудь намек на личность отправителя? Хотя бесполезно, номер скрытый.

Только собираюсь стереть сообщение, как на экране всплывает другое, на этот раз со знакомого номера.

Лиза-Мари: «Все еще бегаешь по утрам, Трей?»

На мгновение закрываю глаза. Трей. Матери зачем-то понадобилось выдумать для меня свое, особенное прозвище. Значит, я утром не ошибся насчет водителя серого седана. День с каждой минутой становится радужнее.

Новое сообщение снова обращает мое внимание на экран телефона.

«Выпьем кофе после школы? Я засекла симпатичную кафешку на Мэйн-стрит».

То есть кофейню, где я работаю? Почти напечатав ответ, передумываю и стираю. Матери наверняка по барабану, где я работаю. И потом, я вовсе не обязан отвечать каждый раз, когда ей вздумается прошвырнуться по улицам Стерджиса. Ей ведь не пришло в голову предупредить меня о приезде, как поступают нормальные люди. Лиза-Мари считает, что таким образом привносит яркую искру в тусклую жизнь, которую оставила позади.