Псы Вавилона

– Нет, тишина, – констатировал милиционер. – Как же быть? А вы что присоветуете?

– Мне кажется, нужно пойти на кладбище, посмотреть на могилу…

– А ведь верно! Вот что значит – ученый человек. Пока он у родни ошивается, двинем туда, и все станет ясно. Как же я раньше не допер! Так, вперед, не будем мешкать.

– Я не пойду, – твердо сказал Фужеров.

– Почему?

– Не пойду – и все!

– Эвон как. Струсили, должно…

– Я не испугался, но…

– Ладно, чего уж… Вы лучше мне скажите: какое оружие годится для этой нечисти?

Фужеров задумался.

– Крест животворящий, – наконец запинаясь произнес он.

– Крест? Это с Христом? – Хохлов хмыкнул. – А вот креста на мне и нет. В шестнадцатом годе в Галиции выбросил. Насмотрелся на войне страстей и понял для себя: нет никакого бога. Брехня все. А еще какие средства?

– Чеснок.

– Как чеснок?

– Вампиры, как пишут в умных книгах, чеснока боятся.

– Этот завсегда при мне. Из пасти, как из нужника, прет. – И Хохлов выдохнул резко пахнущий воздух прямо в лицо Фужерову.

 – Я больше вот в какой «чеснок» верую. – Он достал револьвер, с треском крутанул барабан. – Семь «зубчиков» – и все в яблочко.

– На них оружие не действует. Если только пули крестом пометить.

– Опять крестом?! Вздор! Ладно, проверим на практике. А может, все ж таки составите компанию?

– Нет.

– Ну, на «нет» и суда нет. Ждите, спозаранку все доложу. Обязательно приду, так и знайте.

«Если, конечно, дойдешь», – подумал про себя Фужеров.

4

Хохлов забежал к знакомому железнодорожнику, взял у него фонарь и отправился на кладбище.

Дорогу милиционер знал прекрасно. Он миновал Шанхай и вышел в чистое поле. Где-то в отдалении светились тусклые огоньки, потом чуть слышно запиликала гармошка, и Хохлов машинально прикинул: где это веселятся в полночный час? Но размышлять на профессиональные темы не хотелось. Не хотелось и загадывать, как обернется дело.

Местность, по которой он шел, не являлась степью в прямом смысле слова. Скорее это было то, что осталось от степи: местами – будущая строительная площадка, местами – свалка.

Скоро и здесь понастроят хибар, закопошатся людишки со своими жалкими горестями и радостями.

Хохлов презирал эту мелкотню, сброд, понабежавший невесть откуда. И для этих людей строится светлое царство социализма? Он плохо в это верил. Разве можно представить всех этих мелочных, жадных, распутных, пьяных гундосов живущими в голубых дворцах из стекла и стали? Вот толкуют: их будут перевоспитывать.