Тьма

– Привал, – заявил Иван, в очередной раз споткнувшись о вылезший из земли корень.

Нашли на берегу укромный уголок меж двух валунов, развели костерок, вскипятили чайку.

– Думаешь, далеко еще топать? – спросил Мишка.

– Бабка сказала: до скита верст двадцать. Мы прошли примерно половину; значит еще часа четыре в лучшем случае.

– В лучшем случае – это значит все шесть. Я, честно говоря, умаялся. Давай заночуем здесь.

– Мысль здравая. Можно рыбки наловить, ушицы сварганить…

Не долго думая, Иван срезал с прибрежного куста длинный прут, привязал к нему леску, уселся на валун и закинул в воду наживку в виде искусственной мухи.

Клюнуло почти сразу же. За час он натаскал с десяток небольших хариусов. Мишка почистил пару картофелин и головку лука, достал из рюкзака горсть риса. Тут же была сварена уха, оказавшаяся столь вкусной, что котелок был вычерпан до дна.

– Хорошо, отлично, – констатировал Мишка, развалившись на спальном мешке и поглаживая рукой волосатый живот.

 – Вот ради чего я и отправился в эту глушь.

– Чтобы поесть уху из хариусов, не нужно было тащиться в такую даль. Отъехал от Свердловска километров тридцать, и, пожалуйста, те же горные речушки, тот же хариус.

– Так-то так, но там народу много. Под каждым кустом тачка стоит. А тут простор… Я понимаю этих кержаков, которые тут живут. Здешняя природа сама располагает к богоискательству, к истовой, бескомпромиссной вере.

– Ну, понес… – Иван хмыкнул. – При чем тут природа? Оставалось ли у них время любоваться роскошными видами? Нет, дорогой. Нужно было выживать. А выжить помогала только работа. Ежедневная, тяжелая… Ты прикинь. Вот приехал в эти края новосел. Нужно дом какой-никакой построить, пашенку, хоть самую маленькую, распахать… Да хотя бы место под огород. А это тяжелейший труд. Раскорчевать участок, вспахать его, удобрить… Хлопот не оберешься.

– Зачем обязательно заниматься хлебопашеством, – возразил Мишка.

 – Рядом лес, река… Всегда можно добыть мяса и рыбы.

– Мясо и рыба – хорошо. Но как без хлеба? Никак!

– Ладно, верю на слово. Но все равно, что бы ты ни говорил: природа – сама по себе храм. Не всю же жизнь они пахали. Да и во время работы поднимет мужик голову, оглядится, а вокруг такая красота…

– …И ни помещика рядом, ни сборщика податей, ни никонианского попа, – продолжил мысль Иван.