Солнце мертвых

Дом постепенно рос, но на его строительстве случались разные мелкие, а то и крупные происшествия. То вдруг завалятся только что сложенные кирпичные перегородки, то рухнет с высоты бадья с раствором. Да мало ли что еще случалось на возведении злополучного объекта!

И все же дом был закончен, пущен, как водится, в срок, и в него начали заселяться жильцы.

Все кругом заасфальтировали, разом выросли другие дома, но старое кладбище нет-нет да и давало о себе знать.

То вдруг среди мусора отыщется древний мраморный обелиск со стершейся надписью, то на детской площадке среди желтого песка ребятишки откопают череп.

Но жители не обращали на эти незначительные мелочи внимания. Они стремились устроить свой быт. Обзаводились мебелью, машинами, красивыми люстрами. Словом, спешили жить.

Тем временем был построен завод, за ним еще один. Вчерашние строители частью разъехались, частью стали работать на заводах. Нравы в Светлом стали мягче, женского полу было уже в достатке, словом, он стал обычным обжитым городом, каких сотни на нашей Родине.

А деревушка Лиходеевка, зажатая между одинаковыми серыми громадами, продолжала существовать своей особой, неведомой окружающим жизнью. Несколько раз ее пытались снести под предлогом, что вроде мешала она оживленному движению, потом появилось мнение, что не вписываются эти ветхие домишки в привычный облик социалистического города. Однако всегда что-то мешало: то не могли выделить квартир для переселения обитателей слободки. То выяснялось, что место, где она стоит, почему-то не подходит для строительства.

Всегда какие-то обстоятельства препятствовали сносу.

Так и стояла деревушка в окружении столетних лип, и крошечная улочка в ней была обычной, деревенской, незаасфальтированной. Кукарекали по утрам петухи, блеяли козы, и окружал ее будто незримый забор. Редко-редко можно было увидеть в ней постороннего человека.

Но вернемся к дому номер тринадцать. Он сохранил этот номер, как вы помните, полученный еще при строительстве.

Дом номер 13 по проспекту Химиков, двенадцатиэтажный, восьмиподъездный, вмещал в своем бетонном нутре тысячу с лишним человек, самых разных: рабочих, инженеров, продавцов, учителей, врачей, партийных работников – кого здесь только не было.

И жили, надо сказать, тихо, спокойно, ну примерно так, как живут на святой Руси все – от Кенигсберга, то бишь Калининграда, до Владивостока.

Работа, телевизор, по выходным водочка, рыбалка, грибы.