Невеста к рождеству

– Мы не будем торопиться и непременно примем верное решение, – заявила Фелиция, взяла сестру за руку и крепко сжала. – Нет необходимости делать это сейчас.

Она была готова принять роль мученицы ради сестры, однако ее ноги отказывались слушаться.

Питер встал и прошелся по садовой дорожке, наткнулся на небольшой камень, с силой ударил по нему, и тот отлетел прямо в ствол дерева.

– К сожалению, – пробормотал он, не поднимая глаз, – времени у вас нет. Лорд Скарсфелд просит одну из вас скорее прибыть в Уиндермир.

Питер поднял голову. Теперь он смотрел только на Фелицию.

Конечно, все уже решили, что эта роль для нее. Даже она сама понимала, что это единственный шанс выйти замуж, и только потому, что лорду Скарсфелду все равно, кто станет его супругой. Важно лишь, чтобы она была Пенниджонс. Видимо, виконт, как и она сама, страстно желает исполнить волю покойной матери.

О, она почти физически ощущала, как мама взволнованно смотрит на нее сверху. Мама скончалась до первого сезона Фелиции, но, определенно, почувствовала – или как это там называется у мертвых, – что средняя дочь не сможет найти мужа.

Многие сочтут, что она должна благодарить Бога за возможность создать семью. Положение старой девы всегда унизительно, его надо стараться избежать любым способом. Фелиция убеждала себя, что пока ей это не грозит и у нее все в порядке.

Но ведь пройдет время, сестры и кузен найдут пары, у них родятся дети, станут бегать по дому и весело смеяться, а ей предстоит сидеть в кресле и вязать носки племянникам и племянницам.

Воображение очень живо представило ей картину безрадостного будущего.

– Возможно, он не такой уж и страшный, – подала голос Джинни и неуверенно улыбнулась. – Я помню, мама рассказывала, каким он был милым ребенком, как учил тебя ходить, вы тогда много смеялись.

– Ну, разумеется! – Корнелия всплеснула руками. – Как я могла забыть! Мама говорила, что ты ходила за ним по пятам и начинала плакать, когда он выпускал твою руку.

Возможно, так и было, но какое это имеет отношение к происходящему?

Образ Исайи трехлетней давности уже стерся из ее памяти, не говоря уже о далеком детстве.

И это мамины воспоминания, она их любила, дорожила ими. А Фелиция любила маму, и даже теперь, когда они существовали в разных мирах, разделенные границей между смертными и бессмертными, она хотела ее порадовать.

Да, маме было бы приятно, что дочь выполнила ее заветное желание, но причина не только в этом. Не только в маме, но и в Джинни.