Девушка с Легар-стрит

Я посветила фонариком туда, куда она указала, но увидела лишь обратную сторону позолоченной рамы. Подойдя к ней, я вспомнила слова Ребекки о том, что на чердаке есть какой-то портрет, который мне непременно нужно увидеть. Внезапно мне стало зябко. Я застыла на месте, и мне показалось, что я слышу, как кто-то шепчет мое имя.

– Ты что-то сказала?

Моя мать встретилась со мной взглядом и едва заметно покачала головой.

– Сосредоточься, – сказала она, когда мы с ней вдвоем подошли к раме.

– Подержи, – сказала я, протягивая ей фонарик.

Затем потянулась вниз, положила руки по обе стороны рамы, приподняла ее и, развернув, снова прислонила к стене. – Посвети мне.

Круг света танцевал на темной масляной краске, как будто живой. Я прищурилась и шагнула ближе, чтобы лучше рассмотреть. Меня словно магнитом тянуло увидеть то, чего я на самом деле не хотела видеть.

– О господи! – воскликнула мать сдавленным голосом. Я даже сразу не узнала этот голос.

– Что такое? – Я стояла слишком близко, чтобы разглядеть что-то в луче фонарика.

Я отступила назад. Моя нога задела груду старых телефонных справочников и опрокинула ее, но я даже не обратила на это внимания. Мой взгляд был прикован к холсту у стены.

Это был портрет двух девочек, лет девяти и десяти.

На них были типичные платья конца девятнадцатого века – с высоким горлом и прямой юбкой – и черные кожаные ботиночки. У обеих были длинные каштановые волосы, перевязанные атласными бантами, и такие же челки, оттенявшие широко открытые карие глаза.

Одна была чуть повыше другой, что заставило меня подумать, что это сестры с очень небольшой разницей в возрасте. Лишь присмотревшись к их лицам, я смогла различить отличия – высоту бровей, угол скул, форму подбородка.

Но больше всего различались свет в их глазах и ауры их личностей, запечатленные кистью художника. У более высокой девочки на губах играла легкая улыбка, как бы намекая на сдержанный смех по поводу только что прозвучавшей шутки. Ее глаза были бесхитростны и смотрели прямо перед собой, как будто ей нечего было скрывать.

Вторая девочка тоже улыбалась, но не от радости. Это было больше похоже на улыбку человека, который сделал некую пакость, и это сошло ему с рук. Ее взгляд горел неким давним секретом, и я не была уверена, что хочу его знать.

Но еще больше, чем сходство девочек друг с другом, поражало их сходство со мной.

– Кто это? – спросила я мать, не сводя глаз с портрета.

– Понятия не имею.