Одна среди туманов

– А… сонограмма?

Когда я наконец ответила, собственный голос показался мне чужим. Должно быть, потому, что меня никогда об этом не спрашивали, и мне еще не приходилось рассказывать о том, что было больнее всего.

– Я была беременна, но у меня случился выкидыш. На двадцать восьмой неделе. Это была девочка… должна была быть девочка, но… Собственно говоря, отчасти из-за этого наш брак и распался. Я очень хотела своего ребенка, а Марк не хотел, и… Впрочем, то, что случилось, наверное, к лучшему.

Томми довольно долго молчал – только еще больше ссутулился, и я догадалась: он понимает, что? означало для меня хотеть ребенка – а потом потерять еще до того, как он появился на свет. А еще он понимал, чего мне стоило оставить Кло, пусть она и не была мне родной. В конце концов, это я всегда говорила, что я буду другой и никогда не стану поступать так, как поступала моя собственная мать.

– Мне очень жаль, Вив, – проговорил Томми. Он наконец повернулся и окинул меня взглядом светло-синих глаза, доставшихся ему от отца, которого Томми никогда не видел.

 – И все-таки ты могла бы позвонить. Хоть разочек!

Я выпрямилась и расправила плечи, стараясь поскорее избавиться от острого обломка льда, который вонзился в мое многострадальное сердце.

– Ты тоже мог бы меня разыскать, если б захотел по-настоящему.

Он не опустил взгляд, как я рассчитывала, а еще мгновение спустя мы оба поняли, что каждый из нас сказал чистую правду… правду, которая была абсолютно бесполезной.

Как говаривала Бутси, если бы упрямство было добродетелью, мы с Томми мигом оказались бы в раю.

– Скажи лучше, что с Кэрол-Линн? – Я так и не смогла заставить себя назвать нашу мать «мамой». – Она поправится?

Томми выпрямился и запустил обе руки себе в волосы.

– Господи, Вив, ты что, с луны свалилась? Болезнь Альцгеймера не лечится. Мама живет в своем маленьком мирке, который с каждым днем будет становиться все меньше и меньше.

Боюсь, что очень скоро мы и вовсе перестанем ее узнавать… Бо?льшую часть времени маме кажется, что на дворе по-прежнему шестидесятые, поэтому она и одевается в свои старые платья. Или даже находит что-то среди вещей Бутси. А говорит она… в общем, никогда нельзя знать заранее, что? она скажет в следующую минуту. Я не знаю, болезнь это виновата или просто возраст такой, но тормоза у нее абсолютно не работают.