Между прошлым и будущим

Иногда, если мне удавалось упросить, приложив к этому немало усилий, Люси говорила на гула, но только в том случае, когда мы были одни. Я как-то спросила, почему она так не хочет, чтобы ее слышали, и она объяснила, что гула – это язык для скорбных песнопений.

Я вспоминала об этом, когда мы с Финном ехали из поместья «Лунный мыс» с его темными комнатами и обитающей в них одинокой старой женщиной. Ее акцент был не так ярко выражен, как мне помнилось, словно время отшлифовало жесткие согласные, как океанские волны шлифуют камешки, которые выбрасывают на берег.

Но мне казалось, что она по-прежнему думает на родном венгерском, и он тоже является для нее языком скорби.

– Ну и что вы обо всем этом думаете? – спросил Финн. Глаза его казались почти прозрачными от солнечных лучей.

– А разве не мне следует задать вам этот вопрос? – Я сосредоточилась на бегущей впереди дороге, чувствуя на себе пристальный взгляд его серых глаз.

– Я все еще хочу, чтобы вы выполняли эту работу, если вы спрашиваете об этом.

Просто хочу удостовериться, что вы в ней по-прежнему заинтересованы. Вижу, что тетушка Хелена на первый взгляд произвела не слишком приятное впечатление.

Я кивнула и повернула на шоссе 174, проезжая столь знакомые с детства дорожные знаки, которые в моей памяти были словно книжные закладки, помечающие любимые места.

– У меня тоже есть сестра. И я понимаю ее боль. – Я замолчала, вспоминая слова, которые произнесла Хелена.

 – Но, думаю, в ее случае это не только скорбь по сестре. Такое впечатление, что она не хочет больше жить в этом мире. Понимаете, что я имею в виду?

– Да, – произнес он, не глядя на меня.

Я ожидала, что он скажет что-то еще, но мы продолжали наш путь в молчании. Воздух казался тяжелым от запаха соленой воды и прибрежных болот.

– Покажите мне свой дом, – вдруг сказал он. – Тот, где вы жили в детстве.

От неожиданности я резко затормозила, и нас рвануло вперед.

Снова нажав на педаль акселератора, я спросила:

– А зачем?

– Извините. – Он покачал головой, словно извиняясь. – Забудьте об этом.

Он потер подбородок, словно от смущения, и я снова поразилась тому, как отличался сидящий рядом со мной человек от босса, с которым я общалась в офисе. Там, облаченный в строгий черный костюм, с внушительными манерами, он был воплощением уверенности, самодостаточности и безупречности.