Между прошлым и будущим

Или, может быть, когда он проводил Еву до машины – она тонкой рукой держала его под локоть, а он обернулся и заговорщицки подмигнул мне.

И сейчас он был все такой же – высокий, тонкий и широкоплечий, каким я увидела его в первый раз, но глаза утратили блеск, походка стала тяжелее, словно бремя прожитых лет лежало на нем, как ярмо, приковавшее его к нелегкой жизни, которую он для себя выбрал.

– Автомобиль мне дали для новой работы. Я пару дней в неделю буду присматривать за пожилой женщиной, живущей на Эдисто.

Это двоюродная бабушка мистера Бофейна, поэтому он позволил мне слегка изменить график моей работы в офисе и некоторое время пользоваться машиной няни его дочери.

Глен наклонился, чтобы разглядеть салон машины через боковое стекло со стороны водителя.

– Похоже, она совсем новенькая.

Я пожала плечами.

– Вполне может быть. Она пахнет новой кожей.

Я поднялась по ступенькам и уселась рядом с Евой, а она почти незаметно откинулась назад.

В детстве мы часто спали в одной постели, когда я боялась темноты или грозы и хотелось прижаться к кому-то родному, чтобы успокоиться. Нам это разрешали по просьбе Евы, которая объяснила отцу, что защищать меня – это ее прямая обязанность как старшей сестры.

Кашлянув, чтобы прочистить горло, я сказала:

– В те дни, когда мне придется ездить на Эдисто, я буду оставаться там на обед. Не волнуйся, я постараюсь оставлять вам готовую еду, чтобы вы могли ее разогреть, или же можете заказать пиццу.

Дополнительные деньги, которые я буду зарабатывать, позволят чаще заказывать еду из ресторана.

Я сидела, уставившись на свои руки, потом медленно подняла голову и посмотрела прямо в фиалковые глаза Евы. Их часто сравнивали с глазами Элизабет Тейлор, но глаза сестры были матовыми – они словно поглощали свет и не выпускали его наружу. Они не всегда были такими, просто изменились, когда она стала старше, словно по ее собственному желанию, подобно тому, как она вдруг решала изменить прическу или начать носить короткие юбки.

– Ах как мило с твоей стороны, – сказала она. – Уверена, мы не протянем ноги, питаясь пиццей и едой из закусочных.

– Ева.

В голосе Глена были предупреждающие нотки, но мы с сестрой знали – что бы между нами ни происходило, никто не должен вмешиваться. Это была темная, закрытая территория, подвластная только нам, и никому постороннему доступа туда не было.