Чёрные будни: обратная сторона медали

Лукасу было сложно говорить, ведь боль внутри вырывалась наружу, а его глаза резко заслезились, но он нашел в себе силы.

– Но почему? Я лучший работник месяца каждый месяц, как устроился на работу, – с тягостью произнес он.

– Видите ли, мистер Эвилсон, Вы не вписываетесь в коллектив, с Вами сложно вести беседу, и работа у Вас несложная, вот Вы и быстро справляетесь, вместо того чтобы растягивать.

– Что?! Что за дурацкая причина, Вы сами не давали мне сверхурочных и повышение! – воскликнул Лукас, который был возмущён ответом.

– Ещё Вы жили в центре гетто и очень вспыльчивы, к таким людям в нашей компании нет доверия, – слегка неуверенно ответил босс, ему было, явно, неловко говорить такое Лукасу.

– Какого хера Вы несёте?! Я, конечно, извиняюсь, но это полный абсурд! – изумленно, повысив голос, сказал Лукас.

– Извините, мистер Эвилсон, я не обязан отвечать на Ваши вопросы! Это последняя неделя, если Вы уже со всем справились, то забирайте завтра деньги, и чтоб глаза мои Вас больше не видели! – сердито ответил босс.

После этой фразы послышались гудки, и Лукас хотел было разбить телефон от злости, но вспомнил о его цене.

«Делать нечего», – подумал он и зашел в подъезд. Подходя к лестнице, он все же безнадежно нажал на кнопку лифта, Лукас даже не удивился, когда тот открылся, будто не был сломан около года.

Войдя в квартиру и не увидев обувь и одежду Ванды, он понял, что она ещё не пришла. Лук сразу же почувствовал облегчение, но появилось чувство, сравнимое с тем, что ощущаешь, когда ждешь родителей со школьного собрания, когда ждешь от врача диагноза, заведомо зная, что он не будет положительным, но все равно надеешься на чудо.

С этим чувством Лукас переоделся в домашнее, зашел на кухню, взял свой МакБук и, не став ужинать, отправился к себе в кабинет.

Проходя комнату Стейси, он услышал, как та убаюкивает малыша и не стал здороваться, чтобы не мешать, а напротив, прошел на носочках, чтобы не уведомлять о своем присутствии.

На его душе была грусть и лёгкая пустота, с которой он устал бороться. Зайдя в кабинет, он не стал включать свет и делать себе кофе из кофе машинки, что была у него в кабинете, также не стал заглядывать в коробочку с ароматными травами, которыми каждый вечер он забивал боnг. Лишь, сев за кожаное кресло, включил МакБук и открыл браузер, чтобы чекнуть форум и биржу, но наткнулся на страницу из соц. сетей Стейси, которую она, похоже, забыла закрыть.