Если хочется, то можно! (но лучше подумай ещё)

Господи, это уму непостижимо, на сегодня это было слишком! Из глаз лились слёзы рекой, вытирать их уже было невозможно. Неужели никуда от этого ада не скрыться? Выбегая из квартиры матери, я успела прихватить свою пустую сумку, особо непонятно зачем. Денег в кармане тоже не было, да и откуда бы взяться карманам на юбке. Постояв в дверях, глядя уже на тёмную улицу, в бессилии опустилась на лавочку. Голова пульсировала от боли. Всё смешалось: слова Олега, матери. Я прислушалась к своим внутренним ощущениям, может, какое-нибудь другое чувство заглушит мои мысли? Но, несмотря на те километры, что я сегодня прошла, и то, сколько времени было после приёма пищи, у меня ничего не болело, не ломило и есть совершенно не хотелось.

Организм молчал. Я положила голову на колени, готовая заночевать на этой лавочке, только бы этот отвратительный день кончился. Грохот открывающейся двери заставил меня вздрогнуть.

– Ну и чё?! – Мать еле стояла.

Я спустила ноги с лавочки и выжидающе посмотрела на неё.

– Ну и?! – мать приподняла губу и обнажила зубы. Прищурив глаза, она смотрела на меня. – Пошла! – грубо бросив, мотнула головой в сторону подъезда.

– Нет, – спокойно, но твёрдо сказала я и метнула на неё ледяной взгляд.

– Ну и х**с тобой! – плюнула мать и закрыла дверь.

Я снова забралась на лавочку с ногами. Господи, как стыдно, это же никогда не изменить. Неужели я никогда не выпутаюсь из этой паутины? Неужели меня всегда будет тянуть к таким людям, как мать и Олег? Неужели я не смогу себя перебороть и послать их куда подальше? Зазвонил телефон впервые за пять месяцев.

Я решила взять трубку.

– О, привет, – раздался радостный и в то же время удивлённый голос.

– Привет, удивлён?

– Нет, нисколько, чем занимаешься? – Лёша шумно выдохнул.

– Я просила не курить, когда со мной разговариваешь.

– Как, у тебя видеотелефон?! – изумился он.

– Нет, хороший слух.

– Где ты? – вдруг встревоженно спросил Лёша.

– На лавочке, – держась из последних сил, сказала я.

– Тебе плохо.

– Да, – заревела я. Слёзы вновь полились фонтаном.

– Я приду, – твёрдо сказал Лёша.

– Я далеко, не стоит. Не хочу. Я должна одна, я сама! – уже захлёбываясь слезами, говорила я. – Не хочу тебя видеть, ты мне не нужен! – чуть не кричала я.

– Я приду.

– Я на Мечникова! Доволен?! Сижу у сраной многоэтажки. Выгнана из дома в очередной раз. Брошенная, отвергнутая и на хрен никому не нужная.