Дикарь

Леопард облизывался, явно прикидывая, столь ли прочна клетка, каковой кажется.

– Чем я могу служить? – шкурой Ирграм ощутил именно тот момент, когда следовало задать вопрос. И правильный вопрос.

– Женщины… их отцы и братья желают возвышения. Власти, которую рассчитывают обрести через единение крови моей. Цена велика.

Император сжал кулак.

– Я хочу найти тех, кто проклял ту, что держала в руках мое сердце.

Голос прозвучал тихо, но по спине Ирграма поползли ручейки пота.

– Дознание почти завершено.

Так мне сказали. Виновные найдены. Признания получены.

– Но вы им не верите?

– Отчего? Верю. Но не верю, что все виновные найдены.

Леопард вновь улегся на пол и принялся вылизываться.

– Кто бы ни затеял эту игру, он продолжит её.

Ирграм едва заметно кивнул. Пожалуй, что так.

– Почему я?

– Милентику убили магией. Магия – порождение твоего мира. Не моего.

– Вы ею тоже пользуетесь, – Ирграм вытер шею, которая чесалась от пота. – Извините, но это так.

Она есть в ваших людях. Я же вижу. И в вас тоже. Вы ведь знаете, верно?

– Знание необходимо. Что до прочего, то из них слишком давно выдавливали умение обращаться с дарованной силой.

И вновь Ирграм вынужден был согласиться. Проклятья – еще тот раздел, капризная магия, опасная, с которой не каждый рискнет связаться.

– Меж тем я знаю, что многие из тех, кто на словах проклинает магов, давно уже обращаются к ним.

Теперь в голосе прозвучало раздражение.

– Притом от меня требуют соблюдения традиций.

Ирграм опустил взгляд.

– Если я спрошу имена, ты не назовешь?

– К сожалению, нет. Я прошу простить меня, – шея заныла, и сердце закололо, словно предупреждая, что не стоит отказывать людям, подобным Императору. – Однако Закон един для всех.

– Закон – это хорошо.

– И если контракт заключен, то я могу лишь выяснить имена исполнителей, не более того.

– Выясни, – дозволил Император. – И нет, я не потребую большего. Не от тебя.

Но и не забудет.

Он не умеет забывать, как и прощать, и потому сердце закололо куда сильнее прочего.

– Нельзя винить клинок в том, чья рука его использует, ибо равно он может служить и воину, и жрецу, и подлому убийце.

Почему-то в этакую благостность не поверилось.

– Но если ты выяснишь, кто сотворил этот клинок, я буду благодарен.

А благодарность Императора – это много. Куда больше, чем способен вынести обыкновенный человек. Ирграм сглотнул.