Дикарь

Женщина стучала по маленьким барабанам, стоявшим на коленях, целиком сосредоточившись на этом занятии. И лицо её, застывшее, неподвижное, ужасало.

Она не была молодой.

Скорее наоборот. Миха отметил седые космы, такие яркие на фоне черной кожи. И обвисшую грудь. Складки на боках. И руки, что взлетали и опускались, едва-едва касаясь поверхности барабанов. Но каждое прикосновение порождало гул.

И гул отражался в голове.

Он вызывал боль и ненависть. И пелена ярости вновь упала на глаза, заставив отступить.

Миха заворчал и заставил себя шагнуть вперед.

– Прекрати, – сказал он женщине, ничуть не сомневаясь, что будет понят. И она услышала. Оскалилась, обнажив такие острые зубы. А гиганты, что держали щит, открыли глаза.

Миха увидел налитые кровью белки и черные точки зрачков.

– Прекрати. Не знаю, чего добиваешься, но мертвецов много.

Женщина засмеялась.

– Сотворенный! – она говорила на другом языке, которого Миха не мог знать, но он прекрасно понял её. – На тебе кровь проклятых!

– На мне много какой крови, – признался он и почесал за ухом.

Кровь теперь ощущалась липкой пленкой, которая, застыв, намертво въестся в кожу.

– Ты убил сотворившего. Хорошо, – женщина оскалилась больше, и Миха увидел острые подпиленные зубы. У людей это ненормально.

Люди – это млекопитающие. А значит, зубы у них дифференцированы на клыки, резцы и еще что-то там, чего он уже не помнит.

Он сделал шаг, не сводя с гигантов настороженного взгляда, готовый ударить.

– Не бойся. Мои сыновья не причинят вреда.

– Зачем? – только и спросил Миха.

– Они пришли в мой дом. Они разорили его. Они убили моих детей и детей их детей. Они должны умереть сами.

– Все? – Миха обвел рукой городок, который уже тонул в дымах. – Ты убила всех из мести?

– Месть? – старуха покачала головой, и по белой губе её скользнул язык. – Не месть. Все здесь.

Сухой кулак коснулся груди.

– Я лишь выпустила это на свободу. А дальше они сами. Но ты… ты убил проклятого.

Однако не избавился от печати. Когда барабаны в голове твоей замолчат, тебе станет плохо. И ты умрешь.

Не было печали.

Почему-то новость не испугала, но слегка огорчила.

– Я помогу. Подойди. Ближе.

Гиганты молча опустили помост, а Миха шагнул меж ними. Да он им до плеча не достанет. Старуха же поднялась. Её ноги, кривоватые, оказались сухими и тонкими.

Тело же покачивалось на них, явно с трудом удерживаясь на весу.

Палец коснулся лба.