Дикарь

Они оставили заявку на организацию аукциона. Были приглашены многие уважаемые люди. У вас кровь из носа идет.

– Ничего, – Ульграх поспешно прижал к носу обрывок тряпки. – Значит, не повезло?

– Скорее уж наоборот, – магистр ступал неспешно, то и дело останавливаясь. Он морщился, явно пытаясь оценить размер нанесенного ущерба. – Аукцион должен был состояться завтра.

Кровь текла сквозь тряпку.

По губам.

И на вкус была соленой.

Ульграх слизывал капли, понимая, что это не совсем нормально. Но голова еще гудела, словно в ней поселились те самые проклятые барабаны.

– Странно, что они так поспешили, – магистр снова заговорил уже на берегу. Он остановился перед телом старухи, чьи волосы были белы, а кожа черна. Она, иссохшая, обтягивала кости столь плотно, что видны были не только они, но и остатки мышц, и даже проступившие толстыми веревками нити кровеносных жил.

Пальцы мертвой барабанщицы сжимали круглый камень.

Еще несколько валялось тут же.

Как и темнокожие мертвецы, оскалившиеся в небо.

Ульграх отвернулся.

– Нисколько. С обычным патрулем она справилась, но окажись здесь пара магов посерьезнее, тех, кто поняли бы, что происходит, все было бы иначе.

В небо поднимались дымы. Пахло паленой плотью и жженым волосом. И от запахов этих к горлу подступала тошнота.

– Как бы то ни было, – магистр наступил на барабанщицу, и кости её захрустели. – Все окончено. Надо будет сказать Совету, чтобы пересмотрели правила. А то ведь и вправду, проберись эта дрянь в город…

Он покачал головой.

А Ульрих закрыл глаза.

Барабаны в голове смолкли. Почти.

Глава 15

Вечером Ульграх, отмытый и почти нормально себя чувствующий, сидел в мягком кресле. Кресло стояло у окна, из которого открывался чудесный вид на город.

Ныла рука.

Болело плечо. И еще спина, пусть бы сестра и уверила, что повреждения столь малы, что и силу на них тратить излишне. Само пройдет. Может, и пройдет. Если подумать, то случалось ему быть в куда более отвратном состоянии. Однако почему-то не успокаивало.

Нисколько.

Ульграх сжимал кубок с горячим вином, щедро приправленным медом и травами, и пялился в темноту. Сквозь нее проступали тени башен, изредка подчеркнутых огнями. Сам же город утопал где-то в бездне ночи.

– Рад тебя видеть, сын, – отец вошел через вторую дверь.

– И я, – Ульграх поднялся и отвесил поклон, который сегодня дался особенно тяжело. Заныла спина, и колено вдруг предательски подломилось.

– Я рад, что ты цел.

Ложь.