Драконий берег

Он… в общем, выяснил подробности и сказал, что нам повезло, что если бы мы сделали то, что собирались, то сели бы. Он попросил своего приятеля, который в тюремной охране работал, устроить экскурсию. Знаешь… помогло.

Он открыл эту треклятую бутылку. И подал.

Холодную. С капельками влаги. Такую, что… я взяла.

– Лицо мне подзашили. С зубами, конечно, сложнее. Оказалось, их нельзя делать, пока челюсть не вырастет. Так что злился я долго. Я решил стать копом, чтобы тебя посадить.

– И… как?

Вода, к огорчению моему, оказалась обыкновенной, разве что чуть пахла лимоном, но запах этот скорее раздражал.

– Как видишь, – он развел руками. – Сперва и вправду в копы пошел. Пару лет патрулировал, потом взяли в отдел по борьбе с мелкими правонарушениями. Там… не повезло наткнуться на один груз.

Я едва не подавилась водой.

Сказать?

Нет, я не настолько наивна, чтобы давать повод.

– И так уж вышло, что перевели, стал заниматься наркотиками, а потом уже и работу в Бюро предложили.

– И отказываться ты не стал?

Совпадение? Почему именно он? Из всех треклятых федералов, которые есть в Тампеске, почему именно он?

– Сама видишь.

И да, теперь я понимаю, что обязан тебе всем. Не будь того… случая, кем бы я стал?

– Не знаю.

– И я не знаю. И знать не хочу. Я просто рад, что у тебя тоже все хорошо. Хорошо ведь?

Я рассеянно пожала плечами. Наверное, неплохо.

Разве что деньги. И дурь, от которой я не избавилась.

Вихо. Билли? Молчу. Пью воду.

– Какие они, драконы?

Странный вопрос.

И разве уместный? А с матушкой он о чем говорил? Матушка драконов ненавидит, полагая, что именно они меня испортили.

– Разные… как люди.

– А… покажешь?

– Драконов?

– Хотя бы издали. У меня бинокль есть.

– Покажу.

Почему бы и нет? И бинокль ему не пригодится. А драконы… они, конечно, чужаков не любят, но если попросить, потерпят.

– Ты за этим приехал? – Я допила воду и бутылку отставила.

А он покачал головой:

– Тебе ведь сказали? Он никогда не умел молчать.

– Вихо нашли?

– Нашли тело. Полукровка. Рост и возраст совпадают, но это еще ведь ничего не значит?

Конечно, не значит, кроме того, что Вихо года три как мертв и даже похоронен. Но вместо ответа я вновь пожала плечами. Он ведь и сам все знает, поэтому и молчит, и смотрит, ожидая… Чего?

Слез? Уверений, что они ошиблись? Или гнева?

Не знаю. Я стиснула кулаки:

– И вы хотите, чтобы я… опознала?

– Боюсь, опознавать там нечего.