Хельмова дюжина красавиц. Ведьмаки и колдовки

Тоже видела?

Чуяла?

А говорили, что будто бы у сестрицы сил мало, что едва-едва хватит их раны затянуть… а она слышит вот… и сама не понимает, откуда у нее это взялось.

Отцовская кровь очнулась?

Или же, напротив, материнская? От той прапрабабки, про которую говорили, будто бы она – прирожденная колдовка? И впору бояться родной сестры…

…близких.

Двое, и обоих Евдокия любит. Она-то человек обыкновенный и мало на что в колдовском мире годный, только и может, что богам молиться. Пусть заслонят. Сберегут.

– Панночка Алена. – Себастьян поднял недоеденный кусок колбасы и кое-как отер о покрывало. И вид себе вернул прежний, слегка придурковатый. Аленку взял за ручку жирными пальцами, срыгнул сыто, отчего бедную аж передернуло, и к ручке припал.

Обслюнявил всю знатно.

– Вернитесь к себе. И ведите себя как прежде…

…Аленка ручку выдернула и торопливо за спину спрятала. А ведь колбасу краковельскую она на дух не переносит из-за чесночного ее запаха.

– А… вы?

– И я вернусь. От доем и вернусь. – Он еще и грудь волосатую почесал, сказав доверительно: – Вы не представляете, до чего мне жрать охота…

У двери Аленка тайком понюхала пальчики и скривилась-таки…

…чесночный дух – привязчивый.

Но ушла, унося осколки разбитых мечтаний.

– Евдокиюшка… – Себастьян перекинул покрывало через плечо и снова грудь поскреб, – а с вами…

– Со мной можете комедию не ломать. Влюбляться в вас я не собираюсь.

– Даже так…

Взглянул пристально, и неуютно стало под этим колючим, лишенным всяческого дружелюбия взглядом. Еще немного – и наизнанку вывернет…

– Как уж есть, – ответила Евдокия, заставляя себя глядеть в глаза. И улыбаться.

Как маменька учила…

– А вы подумайте…

– Уже подумала.

– Я могу быть очаровательным… и очень милым… мы с вами чудесно проведем этот вечер…

Рука сама собой к канделябру потянулась. Себастьян хмыкнул и, пощупав затылок, Аленкиными стараниями целый, сказал:

– Ладно-ладно… с Лихо я сам поговорю… – он взобрался на подоконник, – а вам, панночка Евдокия, нервы лечить надобно… вы слишком остро на все реагируете.

Вот поганец!

Глаза б Евдокиины его не видели…

– И платье свое забирай! – крикнула она, швырнув мятый комок в темноту…

…Гавел ничуть не удивился, увидев ненаследного князя. Тот, выбравшись из окна, весьма бодро и, по мнению Гавела, несколько необдуманно сиганул в кусты роз.