Не выпускайте чудовищ из шкафа

– Я… чуть позже займусь подробнее, – теперь она явно оправдывалась, и доказательством тому – легкий румянец на щеках, – вскрытие – это… долго. А должна зайти та милая девочка, Нина… она так смущалась. И я обещала…

– Конечно. – Зима отступила от стола. – Одежда ведь вам не нужна? – Матушка покачала головой. – Я заберу.

Могла бы и не спрашивать.

Она бы и не стала. У Бекшеева – точно, а вот матушка его – это совсем-совсем другое.

Пускай.

Просто почему-то снова обидно. Как в детстве.

Наверное, прав был князь, когда ты дурак, это надолго.

– У вас старых газет не будет? – Зима не поворачивалась к мертвецу спиной, предпочла втиснуться в угол между столом, на котором лежало тряпье, и стеной. – Надо забрать…

– В участок?

– Ну… не знаю. Ко мне. Там… там у меня много свободных комнат. – Она махнула рукой. – Надо… оно вряд ли, но никогда не знаешь, где найдется след.

– Можно и здесь. Здесь тоже хватает свободных комнат. И не только комнат.

Вдох.

И выдох.

– Что думаешь? – Легкий поворот головы и взгляд.

– Пока ничего. – Бекшеев подошел. Одежда гляделась грязным мокрым комом, из-под которого расползалась темная лужица воды. – Мало… информации.

– А когда достаточно?

– Не знаю. Больше это от меня не зависит. Раньше я мог открыть окно даже при малом количестве вводных данных. Более того, так и делал. Данных всегда не хватало. А теперь вот.

Кивок.

И ни упрека. Ни уточняющих вопросов.

– Что ж, значит, попробуем по старинке.

И подняла что-то.

Тряхнула.

– А может, прямо тут? Тут… столы вон.

Помещение и вправду было немаленьким. И столов в нем имелось с полдюжины, начиная от узкого, протянувшегося вдоль стены, и заканчивая железным, на которым прежде, надо полагать, разделывали туши. А теперь лежал славный паренек Мишка…

На мгновенье показалось, что она откажется.

Зима призадумалась, мотнула головой и сказала:

– Тогда помогайте.

– Что это? – Прикасаться к влажной ткани было неприятно.

Грязь. Ил. Водоросли. Песок, который скрипел под пальцами и осыпался на столешницу. А руки сами изучали, что ткань эту, толстую, прочную, но все одно не выдержавшую падения. Что дыры в ней.

Швы.

В подвороте левой брючины обнаружилась монетка.

– На удачу, – сказала Зима, разглядывая позеленевшую копейку. – И чтобы за проезд. Если в море. Рыбаки ведь не всегда возвращаются. Вот и повадились.