Однажды в Лопушках

А человек этот мне, пожалуй, не нравился. Нет, опасности я не ощущала, скорее уж неприязнь, совершенно иррациональную, однако явную.

– Васильев я, – человек скривился. – Иннокентий Константинович.

– И?

Это имя мне совершенно ни о чем не говорило.

– Главный инженер… и совладелец компании… «Березовые дали». Слышали?

– Нет, – совершенно честно ответила я.

– Мы… там… строиться будем, – он махнул рукой.

– В лесу?

– В деревне. Уже провели расселение… начинаем. Вот, решил осмотреться на предмет… перспективности территории, – он окончательно успокоился и вспомнил, что является человеком серьезным, а потому и держаться надобно по-серьезному.

– Есть, – я отпустила донник.

Вот слабо верилось, что главный инженер и совладелец компании станет собственноручно душить меня на лугу. Или домогаться. Судя по красному его лицу и одышке, ему давно уже не до домогательств.

– Там, – я махнула в сторону Лопушков.

– А я по дороге шел… тут дорога… старая… а потом… вдруг вот сошел… сам не знаю, почему сошел, – он стащил с головы панаму и вытер мокрое лицо.

Я кивнула.

И такое бывает.

– Так… может… – Иннокентий Константинович поглядел на меня. – Проводите?

– Извините, не могу. Мне на работу надо.

– А где вы работаете?

Я указала на усадьбу.

– Экспедиция здесь.

– Экспедиция? – на лице Иннокентия Константиновича появилось премрачное выражение. – Историки?

– Маги. Аномалию изучать будут. Энергетическую.

– Здесь? – он ткнул пальцем в луг.

– Там, – я опять указала на усадьбу.

– А… если там… тогда ладно… а до деревни как выйти? Или, может… вы все-таки проводите? Я заплачу!

Не то чтобы мне стало жаль этого человека, но через луг я его перевела.

– Вон там, – в тумане на краю поля прятались крыши. – Идите прямо, не собьетесь.

– Спасибо, – Иннокентий Константинович напялил панаму. А когда отошел, то проворчал: – Что за глухомань…

Вот ведь странные люди.

Глухомань как есть.

– Марусь, – Васятка подобрался со спины и дернул меня за руку. – Он плохой, Марусь.

– Да уж поняла.

Хорошего человека лес не заплутает.

– Не… – Васятка дернул тощим плечом. – Он… очень плохой. Надо мамке сказать. Я… побегу?

Я нахмурилась.

Вот почему-то опять Игорька припомнила.

– Предупредим, – сказала я и взяла Васятку за руку. – Вечером… а пока давай, помогай.