Одинокий некромант желает познакомиться

Та долго возилась в сенях, перебирая горшки, бормоча что-то под нос, то ли супруга ругая, то ли того, воющего.

Наконец, плеснув из горшка в ведерко, она подхватила его и пошла. Она минула дом, и сарай, где обретались коровы, обошла махонький, но вполне себе крепкий с виду курятник, чтобы остановиться у зарослей малины.

– Ишь, поперла, – пробурчала, раздвигая колючие ветки. И Глеб шагнул следом.

В малине имелась тропинка, которая вывела к старой груше. А уж у корней ее Глеб и увидел решетку.

– Иду, иду… не ори так, – женщина остановилась и, опустившись на карачки, принялась развязывать веревку.

 – Что за напасть на нашу голову… да кабы не коровушки, кормилицы наши…

Из ямы несло тьмой. А еще болью, гнилью и характерной вонью отхожего места.

– Фу, завтра соломки принесу…

– Кому? – поинтересовался Глеб, и женщина ойкнула, схватилась за сердце. Она охнула, покачнулась было, но упасть Глеб не позволил. Подхватил под ручку и предложил: – Сама расскажешь или как?

– К тому времени, как интересное положение девушки стало заметно, скот уже в достаточной мере переменился, чтобы гулящую не побили камнями.

В деревнях живы некоторые суеверия.

Так, господин магик, она же ж с лесным человеком спуталася, – староста разводил руками и недовольно поглядывал на жену, будто именно ее полагал виноватой во всех нынешних бедах. – А они только и радые отродье свое честным людям подбросить.

Отродье сидело на цепи. Оно было тощим. Грязным. И злым.

Оно скалилось одинаково что на Глеба, что на старосту, признавая лишь старостиху с ее котелками.

Оно ело из корытца, шумно чавкая и запихивая обеими руками варево из картофельных очисток и каши, щедро заправленное сывороткой.

А еще оно было темным.

– Мы ж его честь по чести в лес носили, на три ночи. Так не забрали же ж, – староста чесал бороду, а Глеб пытался понять, что ему с полукровкой делать. Оставлять было нельзя, дар давно уже очнулся и перешел в активную фазу. Чудо просто, что малец никого не угробил.

 – Мы б его того, да… тогда ж что с коровками станется? Коровки-то больно ладные, а молоко-то, молоко… мед, а не молоко.

Анна слушала внимательно. Она подперла щеку рукой, и солнце коснулось бледной ее кожи, сделав ее будто прозрачной. Над ее волосами плясали пылинки.

А неведомое растение с толстыми мясистыми листьями точно опустилось ниже, пытаясь коснуться этих волос.

– Они побоялись избавиться от мальчишки. Но и принять его не приняли.