Оплот добродетели

Только погоди, Даньке скажу, а то решит, что я его бросила и весь вечер дуться будет. Оно и не страшно, но задолбает же обидой.

Лотта кивнула.

Она смотрела вслед уходящей девушке, раздумывая над тем, что, возможно, следует сделать героя этим вот… хабибом… и лев будет. Обязательно.

И подвиг героический.

Любовный роман без героического подвига – это что чаепитие без пудинга. Можно, но невкусно.

В каюту Тойтек вернулся в настроении еще более поганом, чем прежде. Нет, выход на струну был красив.

Особенно момент, когда бортовые камеры, прежде чем отключиться, захватили изменяющееся пространство.

Черное пламя.

Зеленые сполохи. И алые ленты, что возникали то тут, то там, чтобы, просуществовав долю мгновения, растаять. И сердце обмирало от осознания, насколько сложен мир. И пожалуй, злило, что никто-то из зевак, заполнивших палубу, до конца не осознавал, сколь удивительно само явление перехода.

Скольжения по струне.

Преодоления расстояний воистину необъятных разумом в столь короткое время.

Они смотрели. Пили. Ели. Говорили. Обменивались бессмысленными мнениями. Тупое стадо.

И Тойтек стал частью его.

– Не злись, – дверь каюты закрылась беззвучно, и столь же беззвучно развернулась охранная система. – Прогресс у тебя очевиден, а значит, перспективы неплохие.

Его вытащили из кресла, легко, будто уродливое нынешнее тело ничего-то не весило. Затем бесцеремонно раздели.

Разложили на столе.

И это было столь унизительно, что Тойтек сделал единственное, на что был способен, – закрыл глаза.

Следующие полчаса было неплохо, а вот потом…

– Терпи. Боль нормальна. Боль говорит, что ты восстанавливаешься, – он был спокоен и методичен, его мучитель, скатывая и раскатывая несчастное тело, выворачивая суставы, доводя кости до точки, когда еще мгновение – и они треснут.

А потом, когда на спину упала простыня, показавшаяся вдруг невыносимо тяжелой, Тойтек вновь задышал. И дышалось легче.

– Со временем привыкнешь. Полегчает.

Кахрай обошел стол и наклонился к самому его лицу. Вперился бледным взглядом.

– Ур… – первый звук, что вырвался из горла, удивил самого Тойтека.

– Видишь, уже помогает, – бледные губы растянулись в подобии улыбки. – Как тебе наша знакомая?

Это какая?

Ах… рыжая… несерьезная глуповатая особа, которая, как и многие женщины, мнит себя центром Вселенной. Тойтек бы так и ответил. Если бы мог.

– Тоже показалась подозрительной, – Кахрай кивнул.