Оплот добродетели

Она старалась угодить мужчине, что не было оставлено без внимания.

Данияр умел быть щедрым.

И оставил в благодарность браслет с четырьмя топазами, из тех, что взял с собой именно для подарков знакомым. Правда, под конец вечера, когда дело, собственно, дошло до постели, стало невыносимо скучно, будто он вновь вернулся домой, разве что исчезли поющие камни, трава, фонтаны и райские птицы, оставив тесноватую постель с матрасом заданной жесткости и стены из поддельного дерева.

Нет, девица была вполне настоящей.

И милой.

Но все-таки… все-таки хотелось иного. Об этом он думал, когда покидал каюту. А потом в него врезались. И едва не опрокинули на пол, благо сработали вбитые намертво рефлексы. У Данияра вышло повернуться и перехватить нападающего, прижать его к стене.

– И-извините, – сказал до боли знакомый голос.

И руки разжались.

– Это вы меня извините, – Данияр отвесил поклон рыжеволосой девушке, которая выглядела донельзя смущенной.

Вот только запястья потирает, а ведь схватил он с немалой силой. – Я задумался…

– Я тоже… – Она спрятала руки за спину. – И получается, что на вас напала…

– Это мне льстит. – Наверное, следует ей тоже что-то подарить, потому как неудобно вышло. Прежде Данияр никогда не причинял вреда женщинам. А тут вот… – Когда еще на меня нападет столь прелестная особа…

Щеки Шарлотты порозовели.

– Позволите? – Данияр протянул руку, и после секундного колебания ее коснулась узкая ладошка.

 – Я не слишком сильно вас схватил? Может быть, вы мне позволите проводить вас в медпункт к целителю?

– Пустяки.

На белоснежной коже проступили пятна будущих гематом. И это категорически не понравилось Данияру.

– Вы ведь не специально. – Шарлотта убрала руку за спину. – Мой тренер порой и куда резче действует. Однажды так прошелся клинком по… спине, что я неделю завтракала стоя. Обедала и ужинала тоже, да…

– Это жестоко!

– Ничуть, – она улыбнулась.

 – Тот удар я могла отразить, но зазевалась. А что до жестокости, то если хочешь чему-то научиться, надо учиться как следует…

– Мои наставники придерживались таких же взглядов, – Данияр искренне улыбнулся.

О да, помнится, славный Шихкар, лучший мечник всей диктатуры, бывал весьма безжалостен, и после занятий с ним порой хотелось просто лечь и умереть.