Оплот добродетели

И уже не мята и ваниль, но что-то куда более тяжелое, заставляющее кровь приливать к щекам.

Или не запах виноват?

– Вон там, – он повернул ее и не отступил, остался рядом, что было почти неприлично. Зато Лотта увидела полупрозрачные, будто стеклянные цветы, что прорастали прямо на мясистых листьях неизвестного растения. – Если уменьшить интенсивность освещения…

Будто прислушавшись к Кахраю, одна за другой лампы медленно гасли, позволяя глазам привыкнуть к темноте. А цветам подняться.

Разворачивались хрупкие стебельки.

И лепестки обретали плотность. Они раздвигались, выпуская ряд за рядом. И самые первые окрашивались в бледно-розовый цвет, который на глазах темнел, насыщался, становясь то алым, то бордовым.

– На родине их называют цветком влюбленных, – Кахрай так и не убрал руки, положив их на плечи Лотты, и… и это, пожалуй, было приятно. Нет, не настолько приятно, чтобы, потеряв голову, упасть в пучину страсти, но… теплые.

Надежные.

– Там верят, что расцветает он лишь там, где зарождается любовь.

И вздохнул.

В ее волосы.

Вот и как это понимать? Уже намеком? Или просто? Если любовь зарождается, то откуда он знает, что она зарождается? Все женские журналы, которые Лотта пролистала перед поездкой, утверждали, что в вопросах любви мужчины на редкость беспомощны. И толстокожи. И вообще, это им надо говорить, что там у них и где зарождается.

В носу зачесалось.

И Лотта чихнула, окончательно разрушив очарование момента. А Кахрай руки убрал. И отступил.

– Его цветение длится всего несколько минут, но стоит того, чтобы им полюбоваться.

Цветы, теперь не выглядевшие ни крохотными, ни хрупкими, покачивались на тонких, что проволока, стеблях. И слабо светились. А поскольку в полумраке стебли было разглядеть презатруднительно, то казалось, будто тяжелые кроваво-красные венчики парят в воздухе.

Но вновь вздохнули воздушные пушки, и вихрь сияющих лепестков – один в один драгоценные камни – поднялся, закружился, увлекаемый потоком, спеша окружить Шарлотту.

– Их влечет тепло.

– Цветы?

– Это не совсем цветы, – теперь ей было сложно разглядеть Кахрая, он кажется огромной тенью, этаким ожившим сгустком тьмы. – Скорее, здесь имеет место симбиоз цветка и микроскопических водорослей, которые освобождаются в очень влажном воздухе, чтобы организовать новую колонию. А уже та выращивает цветок из генетического материала, сохраненного клетками водорослей. В неблагоприятных условиях те могут впадать в спячку, а спячка длится годами.