Советник

Никто не мог… никто, кроме тебя! Она тебе верила! Она…

– Она была моей сестрой! – взвизгнул жрец. – И я привел её к твоему отцу! Я!

Ица кивнула.

И села, прямо на пол. Черные глаза его прищурились, сделавшись совсем уж узкими. И под взглядом её жрец заерзал.

– Мы… мы хранили кровь… было предсказано, что… мир снова встанет на краю гибели. Что пройдут годы. И многие годы. Многие-многие…

– Я поняла.

– Что кровь благословенная ослабнет, а знание будет утрачено. Что к власти придут те, кому нужна будет лишь власть.

А люди, поставленные стеречь врата неба, забудут, для чего они это делают. И лишь избранные сохранят разум. И кровь.

– Ты?

– Мы. Нас немного. Мы следили. Стояли в тени трона. В тени Храма. Издревле. Собирали кровь по крупицам. Искали потерянных детей Императора, дабы воссоединить их меж собой.

– Опять двадцать пять, – проворчал Дикарь.

– И праотцы наши оказались правы. Годы шли. И Императоры становились раз от раза слабее. Они утратили способность слышать небеса.

А после и взывать к ним. Они стали обыкновенными людьми по сути своей. Тогда как мы… мы возродили утраченное! И в час, когда на небесах вспыхнула первая звезда, знаменуя начало последнего пути, на свет появилась дитя, чья кожа была бела, как вершины гор, а волос подобен чистейшему серебру. Она сама казалась ледяной, пусть даже кровь её была горяча.

Жрец облизал губы.

– И тогда мы поняли, что сотворили сосуд. Благословенный сосуд, в котором взрастет избранная.

Избранная нахмурилась.

– Мой отец, который умел читать пути звезд, составил карту жизненного пути. И во многом огорчился он, указав, что сестра моя, невзирая на веру, окажется слаба… что привяжется она к супругу своему.

Ица поджала губы.

– И дитя, ею рожденное, решит она спасти от начертанной участи, невзирая на то, что мир падет в бездну…

– Хрень какая, – сказал Дикарь, но тихо.

Винченцо дернул головой. Переводить и так непросто. А тут…

– Падет! И прольются небеса огнем! И мертвые восстанут из бездны, дабы покарать живых! И земли обернутся прахом, а прах поднимется в воздух.

Черные тучи его будут носиться по-над миром, и не останется в нем ни человека, ни зверя, ни рыбы.

Он выдохнул.

И продолжил тихим зловещим голосом.

– Если не будет принесена великая жертва! Дитя благословенной крови взойдет на вершину пирамиды, дабы сердцем своим накормить богов!

– Вот точно хрень, – повторил Дикарь громче.

И Винченцо с ним согласился.