Жемчужина её моря

Бернадетта была не первой и не последней, кого Адель не желала называть по имени.

– Эй, ты! – мальчуган, чье лицо было испачкано в копоти и грязи, едва переступил порог капитанской каюты, как на него накинулась удивительно красивая девчонка с огненными волосами.

– У меня есть имя. Меня зовут… – он не успел договорить, как девочка перебила его, встав с пола и требовательно скрестив руки на своей груди. Ее милое личико было злым, но мальчуган и сам недоумевал, откуда в таком маленьком человеке столько грубости.

– Мне плевать, как тебя зовут. Я хочу уйти от сюда. Зови капитана, придурок.

Мальчишка захлопал глазами, все еще не понимая, чем заслужил злость со стороны этой девочки. И почему она хочет уйти отсюда? Ведь это так здорово – путешествовать на корабле и смотреть на новые города и страны! Девочке это должно понравится.

Но у рыжей незнакомки, с которой мальчишка еще не успел познакомиться, были другие планы.

– Ты что, оглох?

Тогда пришлось притупить гордость и позволить грубой девочке увидеть капитана.

Но, честно говоря, Обри потом пожалел об этом множество чертовых раз. Еще долго, терпя насмешки и сочувственные взгляды отца, ему приходилось откликаться на ее грубое «Эй, ты!».

На самом деле Обри только сейчас понял, что грубость, которую Адель бережно несла с собой сквозь года выливалась лишь на тех, кто был ей малосимпатичен. Ему не хотелось быть оптимистом, но, учитывая собственный случай, старпом переросла это обращение, так что у мисс Бернадетты были все шансы спустя время услышать вежливое обращение к себе.

Однако, это все не умоляло того факта, что в словах старпома была своя доля правды. Но такая вероятность была возможна только в том случае, если у отца беглянки или ее суженого было достаточно средств и терпения заниматься поисками. В чем Обри сомневался.

– Не бойся смерти, ибо час твоей гибели назначен, и никто не может избежать ее, – Йон попытался разрядить напряженную обстановку одним из своих философских высказываний, но даже Саманта посмотрела на него как на слабоумного.

Такие слова были явно неудачными сейчас.

– Я даю Вам слово, мисс де Кьяри, что Вас и пальцем не тронут. И что Вы сами сойдете в том порту, в каком посчитаете нужным, – терпеливо ответил Обри, возвращая свою задницу на стол. Йон весьма вовремя поднял с деревянной поверхности драгоценную карту.

– Ваше слово, капитан Конте, ничего не стоит.

– И почему же?

– Вчера Вы сказали, что женщины бесполезны.