Мне холодно

Но люди продолжали говорить друг другу всякие глупости. Она предполагала, что значение этих слов заключается в чем-то другом. Например, произнося бестолковую пословицу, человек на самом деле имеет в виду: я понятный и свой, скажи, что принимаешь меня, ответь мне. Но участвовать в таких бессмысленных разговорах ей совсем не хотелось. В ответ на таких внезапных «котов» она просто молчала – чем, видимо, напрягала и смущала окружающих. Мужа отсутствие ответа не напрягало, и она была благодарна ему за это. В молчании они были вместе и понимали друг друга.

В детстве Кира, напротив, часто навязывалась – своим родителям, родственникам и другим детям. Периодически это случалось и во взрослом возрасте, иногда даже незаметно для нее. Она могла либо отталкивать людей, либо навязываться. Когда Кира была холодна, окружающие тянулись к ней, когда она начинала тянуться к ним – отворачивались от нее. Тогда она автоматически начинала идти за ними, и они отвергали ее еще сильнее. Рано или поздно она обнаруживала себя в идиотской ситуации, когда она бегала за кем-то и унизительно пыталась понравиться.

Часто эти люди даже не были ей интересны. Все происходило скорее автоматически, по каким-то прописанным в подсознании сценариям. После этих эпизодов ей было невыносимо противно от самой себя. Но они из раза в раз повторялись. Когда человек гарантированно был «свой» и шел на контакт, Кира становилась холодна и как будто застывала.

В детском саду с Кирой никто не хотел дружить – был такой период. Она помнила, что тяжело переживала это.

Тогда она часто навязывалась к другим детям, а они бесконечно отвергали ее. Кира была совсем одна. Говорят, детская психика в таких случаях иногда создает воображаемых приятелей. Но у Киры не было и таких. В какой-то момент она закрылась и стала делать вид, что ни в ком не нуждается. Потом она и сама поверила, что ей никто не нужен. Этой стратегии Кира придерживалась и во взрослой жизни. Но внутри нее все еще сидела та маленькая девочка, с которой не хотят дружить в детском саду, а родители заняты чем-то другим.

В детстве Киру никогда не били и почти никогда не ругали. Но у нее была острая потребность в незаметности. Ей постоянно хотелось спрятаться – одновременно с болезненным стремлением навязываться. Если она не бежала за кем-то, то делала все, чтобы ее не замечали. Родители, конечно, замечали ее физическое присутствие. Но она была для них чистым белым листом. Не показывала, что у нее внутри, не проявляла себя.