Остров страсти

– Прости…

– Почему ты всё время извиняешься? Я просто сказал, что это плохая идея. Но дело твоё. Хочешь побыть одна?

– Да. Наверное…

– Ладно.

– Нет, постой. Я… мне так плохо, я не знаю, как дальше жить…

– Как будто я знаю. Будем собирать бананы и ждать спасателей. Сейчас же есть спутники, черные ящики, авиадиспетчеры. Они должны знать, где упал наш самолет, и прочесать всю округу.

– Хочется верить.

Лев подошел и сел рядом. Дана робко прильнула к его теплому плечу.

– Я, наверное, только сейчас от шока отошла.

Когда Молло меня вытащил, я как заторможенная ходила, точно под анестезией. А вот теперь накрыло, прорвало…, – девушка растерла слезы по щекам.

– Да, меня тоже трясет. Нервы ни к черту…

– А по виду и не скажешь.

– Мы, мужчины, привыкли держать эмоции в себе, нас с детства гнобят за слёзки.

– Да уж…

– Ты с мужем летела?

Дана прикусила нижнюю губу и закрыла глаза ладонями:

– Последнее, что я помню – как Оскар схватил меня за руку. Я даже не повернулась к нему, просто зажмурилась от страха.

– Нормальная реакция. Я помню, как Давид что-то выл у меня над ухом, а затем – удар, вода, паника. Чудо, что мы оба выжили.

– Угу.

– Ой, прости.

– Теперь ты извиняешься.

– Ну, так с кем поведешься…

Впервые Дана улыбнулась. Вернее попыталась, но улыбка как слабый огонек на сырой ветке чуть вспыхнула и сразу затухла. Льву захотелось обнять её, успокоить, подбодрить, но он боялся, что его забота лишь разозлит или испугает девушку.

– Ты из Москвы?

Дана отстраненно кивнула.

Моментами она ненавидела мужа, но сейчас, представив как бездыханное тело Оскара лежит в глубокой холодной пучине, как хищные рыбы отрывают от него кусок за куском, какую боль и страх он испытал перед смертью, ей стало так жалко мужа, что она вновь разрыдалась.

Лев осторожно положил ладонь ей на плечо, а затем неловко обнял. Ничего лучшего он придумать сейчас не смог. Но, к удивлению парня, несчастная вдова прижалась крепче и разрыдалась на его груди.

– Мы все умрем рано или поздно. Но пока мы здесь, надо жить, – вздохнул Лев.

«Чушь какая. Зачем я это сказал?! Философ, блин, выискался. Что за тупая банальщина, лучше бы промолчал. Ладно, утром она забудет мою болтовню».

– Спасибо, что пришел.

– Ты серьезно?

– Да… я хотела побыть одна, но знаешь, наверное, больше всего в жизни я боюсь одиночества. Я сама себе противоречу, да? Такая дурочка. Оскар часто надо мной смеялся вот из-за таких моментов.