Проникая в мрак

Небольшая заколка в форме бабочки была единственной мотивацией, что тащила меня прямиком в то место, где я отчаянно пытался построить карьеру следователя по особо тяжким преступлениям.

Острые концы вжималась мне в руку. Я сам этого хотел.

Двое неизвестных решили быстро обуздать мой нрав, пригрозив расправой над близким человеком. Откуда взялась эта брошь, мне было известно: нижний шкаф в спальне мамы, вторая шкатулка с гравировкой дракона, которую я любил рассматривать, будучи ребенком.

Кроме мамы, у меня больше никого не было.

Заколка оставалась самым ярким маяком и напоминала о жизни с отцом, еще до инфаркта, забравшего его жизнь. Мама никогда не говорила о случившемся, но иногда могла неожиданно рассказать какую-нибудь деталь. Например, что отец, буквально за несколько дней до того, как попал в больницу, ни с того ни с сего начал обсуждать с мамой мое будущее образование, хотя мне тогда было всего лишь четырнадцать, и загадывать на столь дальний период было плохой приметой. Впрочем, это оказалось правдой. Не стоило возлагать огромных надежд на еще несозревшую душу.

Часто мы оказываемся в плену обстоятельств, не поддающихся нашему пониманию. Становимся заложниками событий, развитие которых мы не можем предсказать.

Возможно, из-за погоды в полицейском участке сегодня было особенно людно, и все угрюмо занимались бумажной работой.

Я не был уверен, что охранник на входе рад моему приходу.

– Пропуск?

– К сожалению, у меня его нет, – коротко ответил я, в мыслях предугадывая его следующую реакцию.

– Без пропуска нельзя, вы это и сами понимаете.

На этом его тучное тело, по всей видимости, снова повалилось на мягкий стул. Шорох бумаги щекотал мои уши. Делает вид, что работает.

Не успел я ответить, как возле турникета образовалась небольшая очередь. Слегка поклонившись за принесенные неудобства, я отошел в сторону, выискивая тростью, куда встать, чтобы не создавать очередь и не привлекать внимания, хотя весь план головорезов и был сплошным безумием.

– Сон Хун, это ты?

Внезапно я растерялся.

Знакомый голос, как ножом по плоти, отозвался в глубине тела.

Облили холодной водой.

Голос Ёны почти не изменился. Сколько же прошло? Три года или больше? А я до сих пор чувствую те самые духи, что блуждали в каждом уголке задрипанной квартирки.

– Вот это да, не ожидала тебя здесь встретить.

– Я тоже, – сказал я, медленно разжав губы.

– Как ты? – почти с заботой спросила она.

– По-прежнему не вижу твоего лица.