Сезон охоты на блондинку

В свободное время делает вещи из дерева и вообще, у него руки золотые. Моя младшая вредная сестричка Ариша, двадцати лет от роду. Учиться в театре, мечтает стать кинодивой. Правда, пока получается не очень. Некоторых девчонок с курса уже приглашали играть эпизодические роли в сериалах, а Арина сидит и ноет, что режиссеры узкоглазые и дальше свое щели никого и ничего не видят. Рядом с папой сидел Мишка, который пялился в телевизор и что-то ворчал себе под нос. За его руку держалась какая-то фифа с накаченными губами. Она хлопала глазами ( того и глядишь – улетит) и не понимала, зачем её вообще сюда притащили.

Я окрестила её мартышкой.

– Семья, привет, – я плюхнулась между Михой и папой, протиснувшись к родителю. Обняла и прижалась головой к плечу, – Соскучилась. Что нового, какие дела, что это за дева рядом со старшим братом и чего это Аринка так хмурится. Ринка, морщины появятся!

– Да, по тебе заметно, – огрызнулась сестра.

Да, отношения у нас мягко говоря, напряженные. Отчего-то Арина вбила себе в голову, что родители меня любят больше, и что мне вообще по жизни адски везёт.

Я всё надеюсь, что дурь из её головы вылезет, но терплю из последних сил.

– Арина, прикуси язык, – одёрнул её папа, – Сестру не видела два месяца, а все равно в ту же степь. И сколько раз говорить, не можешь сказать по делу – лучше промолчи. Умнее выглядеть будешь. И чему вас только учат в этом театральном?

Сестрёнка прикусила губу и со злостью скомкала салфетку, которую до этого теребила в руках.

– Жалеть себя, – не удержалась я, – Учат винить весь мир, а себя бедную и несчастную топить в слезах самоуничтожения.

– Началось, – проворчал Миша, – Кис, вот никогда не будь, как эти две морковки. Всю жизнь спорят и ругаются.

Вздёрнула бровь и медленно повернулась к брату.

– Кстати, насчет морковок, ты зачем очередную свою… тычинку приволок в родительский дом?

Мише было тридцать два. У него была своя авто мастерская, квартира в ипотеку и куча баб, которые мозговитостью совсем не отличались.

И братец любил их таскать домой и показывать маме. На кой ляд, как говорится, никому из нас не известно. Вроде мужик не глупый, со своим геморроем, конечно, но не до такой степени, чтобы мать не уважать.

– За-а-а-ай, о чем она говорит? – томно потянула «киса».

Вздохнула, высвобождаясь из папиных объятий.

– Пойду к маме, иначе буду ругаться.

– А ты по-другому и не умеешь, – вставила Арина.

– Дети, хватит, – папа не удержался и стукнул кулаком по столу.