Медный обряд. Легенды Черного озера

Моей неискренностью чадило за версту.

Что теперь делать? Можно выкинуть амулет, можно оставить его дома, можно раздробить камень на мелкие части, а можно… надеть и носить его, притворяясь глупой девчонкой. Если я сделаю именно так, есть большая вероятность, что Марк, наконец, исключит меня из игры.

Я открыла шкафчик, где раньше стояла шкатулка с медью, и уставилась на пустое пространство внутри него. Ведьмы, медь, часы, черные воды, смерть… Из пустого пространства в стене тянуло влажным холодом, как из могилы. Я толкнула ногой дверцу шкафа, чтобы оттуда не сквозило мрачными воспоминаниями.

Бац! Внутри раздался приглушенный хлопок. Что за… Кровь отхлынула от лица. От ужаса пальцы рук онемели. М-да, нервы расшалились не на шутку, раз каждый шорох ввергает меня в панику.

Любопытство, со временем, взяло верх, и я, с замиранием сердца приоткрыв дверцу, проверила шкаф. На полке, прямо передо мной, лежала толстая тетрадь в кожаном, изрядно потрепанном переплете. Видимо, она была прислонена к боковой стенке шкафа, и ранее я ее не замечала.

Но теперь, когда стенки сотряслись от удара, рукопись упала.

Все пожелтевшие страницы тетради были полностью исписаны. Судя по оформлению записей, в руках у меня находился дневник. Я узнала мамин почерк, у меня сохранились открытки, фотографии, счета, подписанные ее рукой. Конечно, я пересматривала их не на один раз. Цвет чернил отличался: заметки писались разными пастами, кое-где даже простым карандашом. Почерк тоже изменился со временем. Если в начале тетради он был мелким и каллиграфическим, то в конце становился небрежным, словно мама стремилась движениями ручки успевать за ходом мыслей.

Первые страницы дневника посвящались описанию свадебного торжества, первым годам совместной жизни с отцом и моему рождению.

Особое внимание привлекали заметки, датируемые две тысячи вторым годом.

09.07.2002 г.

Прошел всего год после смерти бабки Агаты, а в нашем доме снова беда. Сегодня умерла мама. Бедная, она так мучилась перед смертью… Мы верили, что сможем победить рак, но время было потеряно.

Врачи предупреждали, что препараты нацелены только на уменьшение боли, но кто мы есть без надежды? К смерти нельзя быть готовым. Чувствую себя опустошенной до самого дна. Когда все слезы выплаканы, нам не остаётся ничего, кроме тупого равнодушия.

Мама умерла в восемь утра. Я знала, чувствовала, что мы вот-вот попрощаемся, и ночевала в тот день у нее. Скорая приехала на рассвете, нас отвезли в больницу. Завтра похороны.