По ту сторону Земли. Начало перемен

Так я половину вещей забуду. Я присела на край кровати, закрыв глаза и нащупывая границы спальни и ванной комнаты. «Так, дверь, кресло, окно, кровать, дверь в ванную, душ, зеркало, туалетный столик, комод… А теперь все мои вещи, которые я тут разбросала, быстро все по местам…». Я открыла глаза, глядя на собранный рюкзак и открывающуюся дверь.

– … Я почти уверен, что это жульничество, – Эрик застыл на пороге, оглядывая идеально прибранную комнату.

– Всего лишь немного магии, – я встала с кровати. – Ты за этим пришел? Посмотреть, как я справляюсь со сборами?

– Ты ведь знаешь, что нет, – Эрик вздохнул, закрывая за собой дверь.

 – А еще ты знаешь, что я солгал утром, когда сказал, что не видел Камиллу. По крайней мере, я почти в этом уверен.

– Ты ведь понимаешь, что выглядел бы нелепо, если бы я не знала? – я прищурилась.

– Как бы то ни было, хочу, чтобы ты знала правду, – Эрик подошел к окну, а я словила легкое ощущение дежавю, потому что пару часов назад в этой же позе у окна стояла Камилла.

 – Она и впрямь пришла спустя пару минут после того, как за тобой закрылась дверь. Мы разговаривали. Очень долго. Но около половины пятого она ушла, и после я увидел ее только утром. Не стал говорить об этом при всех, потому что вряд ли остальные поймут. Но не хочу, чтобы ты считала меня лжецом.

– Я рада, что ты рассказал, – я вздохнула. – Но ты не обязан этого делать.

– Никто не обязан ничего делать, – Эрик хмыкнул, продолжая стоять и смотреть в окно. – Никто не обязан ничего никому объяснять.

Никто не обязан поступать так, как от него ожидается. Я рассказал, потому что для меня твое мнение важно. И я не хочу больше хранить от тебя секреты.

– А если я захочу хранить секреты от тебя? – я встала между ним и окном и посмотрела ему в глаза. – Ну, или мне придется хранить секреты?

– Это не двусторонняя сделка, Трейси, – он улыбнулся, но взгляд так и остался устремленным вдаль. – Ты вправе поступать так, как хочешь. Как я уже сказал, никто не обязан поступать так, как от него ожидается.

– Ты стал какой-то странный после встречи с Камиллой, – протянула я, разглядывая серьезное выражение лица. Сколько мы были знакомы, Эрика редко можно было застать в таком состоянии. Чаще были эмоции, возможно, не всегда положительные: я видела и злость, и гнев, и раздражение, но обычно он был веселым. А тут – абсолютное безразличие во взгляде, но, судя по ауре, он был напряжен до предела. – О чем вы говорили? Она сказала что-то плохое?

– Нет.