Чёрный парад

Но пока этого не случилось, придется тебе побыть в заточении. До тех пор, пока кто-то не умрет. Моя смерть, его смерть – вот твои билеты на волю, Ида. Так что посылай в Посмертье правильные запросы, вдруг повезет и тебя услышат.

– Пошел ты.

– Обязательно, только немного позже.

Он подошел ко мне и вновь присел рядом. Я отвернулась, чтобы не видеть его лица, мне и так тошно. Или я не хотела, чтобы он видел мое лицо, ведь сейчас я не могла контролировать эмоции, все силы уходили на попытки не морщиться от боли постоянно.

И меня ужасно, невыносимо бесило собственное невезение – вот так словить шальную пулю от придурка, который даже в меня не целился, а больше пугал! Без этой дурацкой пули я… не знаю, возможно, соображала бы лучше. Нашла бы правильные слова. Или, на худой конец, справилась с Актером, ведь он остался один. Думаю, он и без пули в моей ноге предпочел бы уединение, Хал не из тех, кто любит выяснять отношения на людях, он человек с наглухо закрытой душой. И бурлящей внутри лавой.

– Ты не можешь идти, – тихо сказал Актер, его дыхание обожгло мою щеку, – мне придется взять тебя на руки. Постарайся не умереть от отвращения или что ты там сейчас ко мне чувствуешь.

– То была бы прекрасная смерть, – пробормотала я.

– Потому что мне назло?

– Потому что сил больше нет твою рожу смазливую видеть.

Актер не ответил, осторожно он приподнял меня за плечи, стараясь не слишком бередить раненую ногу. Это тоже раздражало – какие нежности! Сплошное лицемерие. Было бы еще смешнее, начни Хал опять признаваться мне в любви, тогда я бы точно решила, что мир спятил.

Или пуля-таки угодила мне в голову и все происходящее – глупая фантазия.

Хал нес меня легко, не напрягаясь. Открыл стеклянную дверь, встроенную в купол, и мы выбрались на крышу. Вокруг купола тянулось каменное ограждение, на него меня Актер и посадил, придерживая рукой, чтобы не свалилась вниз. С высоты мир казался мелким и незначительным, а люди внизу походили на крошечных насекомых. И роились они на площади перед театром.

Много, много людей, огней и агрессивных криков, которые не заглушал даже пронизывающий насквозь ветер.

Актер хотел мне что-то показать, за этим приволок на крышу.

Я вглядывалась в мир под ногами, пыталась вникнуть в происходящее. Люди казались смазанными, слишком маленькими, чтобы понять. Тогда я посмотрела дальше, на городские улицы: везде горели огни, кипела жизнь, со стороны Низменности тянулись новые участники событий.