Врата в никуда

И вот я лежал на диване после разговора с ней, еще раз переживая то сочетание радости и беспокойства в ее голосе, когда она узнала, что с работой все в порядке, но меня какое-то время не будет. Лежал и думал, люблю ли я ее. Пришел к выводу, что, наверное, все-таки люблю, но конкретно описать это чувство словами не представляется возможным.

После этого я поднял себя и принудил к работе. Довольно долгое время читал, пока не понял, что мне нужна передышка, и занялся описанием прошедшего дня. В конце которого также почему-то решил сочинить стихотворение.

Несколько неожиданно у меня получился следующий текст.

Хмурые тучи разогнаны ветром.

Холод пришел. Новый день начинается.

В мире разбуженным солнечным светом

Что-то случается, что-то меняется.

И поменять ход вещей во вселенной,

Как бы не пыжился, не получается.

Но в сердце зимой пролез ветер весенний,

И что-то случается, что-то меняется.

Мир сходит с ума и в темнице своей

Нас удержать постоянно пытается.

Но вдруг виден свет выше этих цепей,

И что-то случается, что-то меняется.

3

Прошло два дня, за которые я с грехом пополам накропал свои размышления на заданную тему. Никаких озарений, открытий, да и хотя бы просто понимания происходящего у меня не было, но работой я был доволен. Все-таки от своего интеллектуального словоблудия я всегда получал определенное удовлетворение, и уж особенно теперь, когда появился шанс, что оно будет не только забавой для ума, но и сможет хоть как-то повлиять на окружающую действительность.

Впрочем, было и стремно. Стремно не из-за того, что реальность начинала поворачиваться какой-то нереальной стороной (к этому я как раз с юности был готов и даже где-то мечтал об этом), а из-за того, что она так поворачивалась именно ко мне. Прочитав, что город Вавилон был основан на месте шумерского поселения с названием «Ка-дингир» (переводится также как и Вавилон – «ворота богов»), я вспомнил с чего начался день приезда Сергея и тут же понял, что о разной мистике может и интересно читать, но не всегда приятно ощущать ее на собственной шкуре. Впрочем, об этом я решил пока не упоминать в разговоре со «старшими товарищами».

С этими товарищами в лице Сергея и Петра мы и собрались в той же гостиной у столика. Несмотря на неформальную обстановку у меня было легкое волнения от ощущения, что я сдаю некий экзамен, которое еще больше усилилось после слов Сергея: «Ну, давай Сань, покажи, что можешь».