Мёртвая земля

Нашла знакомого альтьера, одного из людей Дарлана, и приказала отвезти меня домой. Сил ни на что уже не оставалось, а если мой план даст результаты, ночь может получиться длинной и хорошо бы на ногах стоять все это время. А в идеале – еще и соображать. Нужен сон, меня даже выпитый утром виски уже не спасает.

Лин встречала меня у порога, в глазах девушки – неподдельный испуг.

– Не волнуйся, сегодня ты без работы не останешься, – подбодрила я ее, на ходу скидывая неудачно выбранный костюм. – Прости, Лин, сейчас без вопросов.

Разбуди меня к ужину, подготовь гнилость и что-нибудь из одежды. Выбирай неприметное и простое, чтобы ближе к народу.

– К какому народу?

– Меня интересует мода Низменности.

– У вас, альтьера Иделаида, такой одежды не водится.

– Надо, чтобы завелась.

– Что-нибудь придумаю.

В Лин я не сомневалась, потому без лишних объяснений ушла к себе. Упала на кровать и провалилась в крепкий сон. Мне снилась королева Роксана, высокая, горделивая, она стояла перед Дверью в Посмертье, обдумывая что-то.

Я тоже была там, наблюдала. Мне казалось, Роксана меня не замечает, но я ошибалась.

– Тебе еще рано, – шепнула она и, уверенно толкнув Дверь, исчезла за ней.

А я осталась. Из глаз катились слезы, ведь я потеряла близкого человека. И ни сказать, ни сделать ничего не смогла, даже не обняла на прощание. С Роксаной ведь так нельзя. Объятия, тепло – история не наша. Наша намного глубже.

Проснулась я с мокрыми от слез щеками. Надо мной стояла бледная Лин.

– Ужин готов, платье на вечер подобрано, – пробормотала она и вылетела из комнаты.

У нее ведь тоже день не из простых, хотя со мной она привыкла ко всякому. Мы встретились с Лин еще до смерти Силлиана, но уже во времена душещипательной драмы с принцем Александром. Лучших времен она не застала, думала, что я всю жизнь вот такая унылая и проблемная.

Сама Лин рано лишилась отца, с малых лет она училась выживать и заботиться о больном брате и непутевой матери. Та, подобно Кае Мор, не справилась со смертью супруга и не помогала дочери, она собственными детьми вообще не интересовалась.

Лин росла сама по себе, ребенок, до которого никому нет дела. Не ребенок даже, а маленький взрослый, на плечи которого легло столько всего не по возрасту тяжелого, она работала на кухне в ресторанчике, который открыл старик Лу после ухода со службы. И взяли ее за милую мордашку, молчаливость и расторопность. А еще потому, что Лу всегда любил давать людям шанс и смотреть, что из этого выйдет.