Самый тёмный лес

Заучка в очередной раз покосилась на Хитромора.

– Я буду искать еще.

Глава 7. Хитромор

Человеческие существа все говорили и говорили, Хитромору уже начало казаться, что они никогда не разойдутся, так и будут обсуждать степени разложения и разницу в переломах шеи. Лесной принц так заскучал, что даже не заметил, как очкастая заучка встала и ушла.

– Что? Я задремал? – хмуро поинтересовался он и, встретив осуждающий взгляд Ани, скривился: – И нечего так смотреть! Вы на редкость тоскливые, уморили меня разговорами неинтересными.

Девушка промолчала. Достала телефон и начала названивать другим полукровкам, коих лесной принц имел неудовольствие наблюдать этой ночью. Обсуждали они по кругу одно и то же, одно и то же. Хитромор героически боролся со сном. Когда там уже перестрелка начнется? Обычно расследования как-то поинтереснее проходят, а тут одни звонки телефонные.

Похоже, он все-таки опять задремал, потому как опять проморгал момент, когда Аня отложила телефон в сторону.

А в себя Хитромора привел звук ее голоса:

– Павел сказал, что в лесу они не нашли свидетелей.

– Да тут в городе их порой не найти, на что твой Павел рассчитывал?

– Соберись, я о других свидетелях: на месте не было ни стукачей, ни шептунов, ни лиственников, ни ягодников… вообще никого. Такое возможно?

Нет. Это фантастика какая-то.

– Лес никогда не пустует, безликая ты полукровка. Там всегда кипит жизнь, там всегда что-то происходит, лес никогда не спит и не отдыхает, там всегда прекрасно, свежо и бесконечно весело.

Лес – это лес. Но откуда тебе это знать.

– А Павел сказал, там было пусто…

– Может, у твоего Павла плохое зрение?

Аня не стала развивать эту тему, да и любую другую тоже. Кивком, словно пса, она пригласила Хитромора к выходу, а на улице затолкала в машину. Всю дорогу девушка сосредоточенно кусала губы и на попытки Хитромора завести разговор не реагировала.

Они долго тряслись по разбитым городским дорогам и в конце концов притормозили возле уродливого строения гигантских размеров со множеством разноперых вывесок и целым роем людей.

У Хитромора зарябило в глазах, стоило только посмотреть на двери, которые открывались, впуская и выпуская людей, и закрывались. И так до бесконечности. Впускали, выпускали, впускали… Много-много людей, снующих туда-сюда, галдящих и любопытных.

– Мои глаза! – жалобно прошептал Хитромор, жмурясь.