Сквозь тернии

Его полусонный мальчик-слуга вышел разыскивать уехавшего с ночи Карла. Тем временем сэр Шелтер переоделся, умылся, побрился, как мог с помощью гостиничного слуги, и с нетерпением ожидал новостей. Он снова вытащил носовой платок, ещё более грязный и мятый при свете дня, чем вчера, и снова стал рассматривать искусную вышивку. Он подумал, что надо было бы дать Карлу этот кусочек ткани. Возможно, он облегчил бы его поиски, и Карл уже давным-давно был бы здесь. Но сэр Шелтер не мог заставить себя выпустить из рук вещь, которую его жена держала в руках.

Глядя на буквы, он хмурился, рассматривая вышивку – недоумевал. Но совсем лишиться платка он почему-то не мог.

Его размышления прервал стук в дверь.

– Входи, Бенедикт, – не оборачиваясь, сказал он. – Надеюсь, у тебя хорошие новости.

– Простите, милорд, я не тот, кого вы ждали, – раздался голос от двери. Сэр Шелтер резко развернулся. – И новости у меня для вас, скорее всего, плохие.

Сэр Шелтер смотрел на седовласого человека с благородными чертами осунувшегося лица.

– Мистер Витт, – Сэр Шелтер подошёл к нему и холодно предложил сесть. – Чему я обязан чести вас видеть? Если мне память не изменяет, вы предпочли бы вообще не встречаться со мной. Но вот – вы здесь.

Седовласый мужчина медленно прошёл в комнату и сел на предложенный стул.

Некоторое время он молчал, затем поднял глаза на сэра Шелтера.

– Милорд, боюсь, с самого начала между нами возникло недопонимание. Которое я, в силу своего упрямства, только усугублял.

 – Он снова помолчал. – Признаюсь, ваша репутация не располагала к откровениям с вами. Поэтому я не считал нужным посвящать вас в наши семейные дела. Однако, сейчас всё это уже неважно. И я пришёл вам объяснить своё поведение.

– Что значит неважно? – Сэр Шелтер подался вперёд.

– Позвольте, я изложу всё по порядку. – Седовласый человек откинулся на спинку стула. – Для начала, должен вам сказать, что Джейн – неродная наша дочь…

– Как? – Сэр Шелтер вскочил.

– Когда-то давно её мать совершила оплошность – полюбила мужчину, который женился на другой.

Когда её прегрешение скрывать стало невозможно, семья отреклась от неё. А сама женщина приехала сюда, с разбитым сердцем, испорченной репутацией и ребёнком, которого она не могла прокормить. Где она до этого скиталась и что делала – мне неизвестно. Но не думаю, чтобы семья поддерживала её всё это время. Возможно, она давно ступила на свой порочный путь. Я и моя жена не старались это выяснить.