От себя

Часто моргая, понимаю, что кто-то настойчиво шлепает меня тёплыми руками по щекам.

– София! Соня! Ты меня слышишь?

Распахиваю глаза, а перед ними совсем близко его лицо. Красивое, с правильными чертами и едва заметной щетиной. С такого расстояния я вижу в уголках глаз и на лбу редкие морщины. Но его это не портит. Наоборот даже – притягивает взгляд, как магнит.

Он будто чем-то сильно обеспокоен, подбородок напряжен. Смотрит на меня так внимательно, глубоко, гипнотизирует своими серо-голубыми глазами, словно в душу пытается заглянуть.

И ладонями крепко держит моё лицо, не отпускает.

– Соня, ты в порядке?

Выхожу из оцепенения и снова часто моргаю.

Это не сон!

– Да, всё нормально, – тихо отвечаю, постепенно приходя в себя.

Ничего подобного! Я не в порядке! Меня до сих пор штормит от эмоций. От его тёплого дыхания на моей щеке и от стыда за свои мысли.

Константин Станиславович осторожно помогает мне встать на ноги.

Замечаю рядом с нами ещё какого-то бородатого, неряшливо одетого мужика с куском ваты и каким-то бутыльком в руках.

Нашатырь – догадываюсь я. Этот обманчивый «аромат» ни с чем не спутать. Как и запах перегара, которым несёт от мужика.

– Соня? – Константин Станиславович заглядывает мне в глаза. – Как ты себя чувствуешь? Может, вызвать скорую? Ты сознание потеряла?

Если нет, то была близка к этому. Уже неважно.

– Всё с ней нормально, жить будет! Напугал её просто мой Борька, он может…

Словно соглашаясь со словами мужика, где-то поблизости жалобно заскулил пёс.

Я бросила испуганный взгляд в его сторону и выдохнула с облегчением, когда увидела, что он теперь привязан на цепь.

– Да, я боюсь больших собак… Сейчас всё хорошо, – частично отвечаю на вопросы Симановича, чувствуя себя неловко.

– Вот видишь, мужик?! Вопрос исчерпан. Никакого «Эвкалита» тут и в помине нет! Это частный склад, хоть и выглядит, как заброшенный. Скажите спасибо, что ментов на вас не вызвал! Мой Борька не виноват, что вы за забор зашли. Его дрессировали охранять эту территорию…

– «Эвкалипта» – поправляю машинально, но, разумеется, меня никто не слышит.

– Идём! – обращается ко мне Константин Станиславович и пристально следит за тем, смогу ли я сама двигаться или нет.

Собираюсь с силами и ровно шагаю по протоптанному снегу, давая понять, что ничего страшного со мной не произошло.

Потом внезапно останавливаюсь, вспоминая, как пёс нападал на Константина Станиславовича, и поворачиваюсь лицом к мужчине.