Восхождение

Кратко – золотая девочка. А что характер несносный, так это пустяки, люди творческие редко без причуд.

Она смутилась, щеки зарделись румянцем.

– О, еще не прошли времена, когда я заставлял девиц краснеть! – окончательно развеселился ректор, обладатель неисчислимого количества званий и премий. – Но к делу. Что случилось?

Вероника выдавила слабую улыбку. Тон ректора решительно не вязался с его извечно суровым видом: с иным он по училищу не хаживал.

– Сложилась ситуация, которую кое-кто из моих сокурсников превратно истолковал, – собралась с духом девушка.

 – И мне не хотелось бы, чтобы это негативно отразилось на нашем кураторе.

– Подробнее, – сухо потребовал ректор, уже без тени улыбки.

Как ей хотелось провалиться под землю! Испариться, сгинуть… Но это означало бы подставить Стаса. Нет уж, к черту гордость. И предубеждение, ага, в стиле Джейн Остин…[12 - Подразумевается роман Джейн Остин «Гордость и предубеждение» (Pride and Prejudice).]

– Вы ведь видели мое личное дело? – спросила Вероника, дождалась резкого кивка ректора, продолжила.

 – Тогда вы знаете, что я потеряла родителей незадолго до окончания средней школы. Вчера Станислав Анатольевич проводил со мной… профилактическую беседу. Об эмоциональности, коммуникативности и иже с ними. Возможно, вы слышали, что мои работы, подготовленные к просмотру, были испорчены?

Ректор снова кивнул.

– Этот инцидент и послужил поводом для беседы. Он полагает, и не без оснований, что мое вызывающее поведение спровоцировало кого-то на такой поступок.

Так получилось, что я рассказала куратору о семье, – она перевела дыхание, прежде, чем перейти к самому скользкому моменту. – В качестве жеста ободрения он слегка приобнял меня за плечи. Без какой-либо иной подоплеки. Моя одногруппница стала этому невольной свидетельницей. И сделала неверные выводы.

– Неоднозначно, – цепкий взгляд ректора сверлил девушку, но она держалась. – И чего же ты хочешь от меня?

– Чтобы этот случай не стал предметом обсуждения педсоветом.

Юрий Алексеевич, не наказывайте моего руководителя за проявление понимания.

– Ребенок! – расхохотался вдруг ректор. Вероника поморщилась: второй раз за день ее так называли, хотя вид у нее был что ни на есть «тетенькин». – Я похож на наивного бездельника, который будет всерьез рассматривать студенческие сплетни?

Она быстро-быстро замотала головой.

– То-то же. Слухи, сплетни, клевета, наветы – вне компетенции ректора. И педсовета тоже.