Эскадра его высочества

Руки у парня были связаны, а по лицу текла кровь. Тимофей подхватил его и утащил под балку.

– Это ты, дядько?

– Тише! Ты как?

– Живой. Только по голове треснули. Гудит.

Тимофей принялся развязывать ему руки.

– Сколько их там?

– Семеро и еще этот… племянничек ваш. Он-то чего с ними?

– Гнида, – коротко ответил Тимофей. – Ты здесь полежи пока, а я пойду разбираться.

– Один не справишься, дядько. Ребятов позови, ребятов, Антипа да Серегу.

– Справлюсь. А Серегу с Антипом уже не позовешь. Убили их.

– Как? Насовсем убили? До смерти?

– Насовсем. До смерти. Из арбалетов истыкали.

– Истыкали… – повторил Ант. – Не, я с тобой пойду. Охота, понимаешь, у святых отцов эти арбалетики повыдергать. Вместе с ручонками.

Механик попытался встать, но его стошнило.

– Лежи, воин. Толку от тебя не будет, – сказал Тимофей.

Он оторвал от своей рубахи мокрый рукав.

– На вот, прикладывай к голове. Сотрясение у тебя. И дай-ка мне свой ножичек.

– Какой ножичек?

– Ты хоть и стукнутый, а дурака-то не валяй.

За голенищем носишь. Что, думаешь, не знаю?

– А, этот. Так бы и говорил.

Кривясь от боли, механик протянул короткий засапожный нож.

Тимофей провел пальцем по лезвию.

– Острый, острый, – сказал Ант. – Не сомневайся. Только ты там… это.

– Чего?

– Поберегись, старшина. Оторванные они какие-то, эти бубудуски. Нелюди! Особенно один, желтый. Злее… пса цепного.

– Поберегусь, – пообещал Тимофей. – Мне еще детей на ноги ставить надо.

* * *

Как и обещал, Тимофей взбирался медленно, сторожко.

Ему вовсе не хотелось заново получить по голове мешком. Или стрелу арбалетную.

Добравшись до нижней промежуточной площадки, он остановился. Дальше ползти пока не следовало. Можно было кое-что предпринять и здесь.

Тимофей тихо извлек из гнезда шплинт и всем телом навалился на стопор аварийной остановки. Четырехгранный тесаный брус скользнул по направляющим, пролетел между спицами водяного колеса и глухо ударил в тюфяк на противоположной стене.

Спица заскрипела, выгнула стопор, но остановилась. А из верхних ковшей колеса звучно полилась вода. Теперь свести Скрипучий мост было невозможно.

– Вот и ладно, – пробормотал Тимофей и стал прислушиваться.

На верхней площадке несколько секунд молчали. Потом незнакомый хриплый голос кому-то пролаял:

– Эй! Почему. Остановилось. Колесо?

– Не знаю. Чего-то внизу заело, – с боязнью отозвался Гридя Шорох, младший механикус. – Надо бы посмотреть.

– Нет. Стой.